Андрей МакаревичАндрей Макаревич. Рассказы и сказки
Дорогие читатели!
Мы продолжаем публиковать рассказы и сказки Андрея Макаревича в рубрике Книга с продолжением. Напомним, что эту рубрику мы специально сделали для российских читателей, которые лишены возможности покупать хорошие книжки хороших авторов. Приходите каждый день, читайте небольшими порциями совершенно бесплатно. А у кого есть возможность купить книгу полностью — вам повезло больше, потому что вы можете купить все книги Андрея Вадимовича Макаревича в нашем Магазине.
Читайте, покупайте, ждем ваши комментарии!
Редакция Книжного клуба Бабук
Приехали
Не могу сказать, что я сильно рвался в Эфиопию. На самом деле потому, что ничего о ней не знал. С пиаром Эфиопия проигрывает – не Венеция, не Иерусалим, не остров Пасхи. Тем не менее наша маленькая постоянная компания путешественников общим решением проголосовала за поход именно в Эфиопию — я не противился. Полез за информацией — и тут начались открытия.
Начнем с того, что это огромная страна — её площадь составляет больше миллиона квадратных километров. Население распределено по этой площади неравномерно, но тоже не маленькое — около ста двадцати миллионов человек. Бо́льшая часть сегодня живет в городах и деревнях, но около полумиллиона человек – это племена, сохраняющие первобытнообщинный строй — либо государство это мало беспокоит, либо оно уважает их выбор. Две самые большие группы — хаммеры и мурси. В нижнюю губу хаммеры вставляют глиняный диск, размером достигающий чайное блюдце. Для этого губу специально подрезают. Смотрится на мой взгляд жутковато, но красота часто иррациональна и глубоко субъективна. Не буду вдаваться в подробности гендерного неравенства в племени — активисток из MeToo может хватить удар. Скажу только, что женщинам (в отличие от мужчин) запрещено мыться, дабы не осквернять воду. Если уж очень приспичило — можно делать это собственной мочой. Для защиты от насекомых (и той же красоты) дамы натирают себя смесью бараньего жира и красной глины. Казалось бы, вкупе это всё должно было бы адски смердеть — нет, этого не происходит! Загадка.
О красоте. Жители Эфиопии необыкновенно красивы. Тонкая (иногда невозможно тонкая) кость, царская осанка, тёмная кожа и при этом европейские черты лица — тонкие носы, неафриканские губы, большие глаза — ну как ты опишешь красоту? Жители этой страны сохранили свою древнюю идентичность — просто их никто не завоёвывал, расы не смешивались. Попробовали итальянцы уже во время Второй мировой, но не вышло: эфиопцы им неожиданно наваляли.
Эфиопия — родина древнейшего православия (хотя и иудаизм здесь не вчера появился). Базово это именно православие, хотя по сравнению с русским или греческим масса мелких отличий. Основная культовая идея — Ковчег Завета находится именно в Эфиопии. Как так? А царь Соломон, оказывается, подарил его своему племяннику, а тот увёз в Эфиопию. Эта история рождает много вопросов, но вера, как и красота, тоже, как правило, иррациональна. В каждом храме в качестве главной святыни содержится свой ковчег — размеры разнятся от скворечника до автомобиля «Жигули». Это очень трогательно, клянусь.
Евреев в Эфиопии, как и везде, периодически били и гоняли. Вырезали на лбу кресты. Поэтому сегодня в Израиле живёт большая диаспора эфиопских евреев. Недавно видел невообразимое — в Иерусалиме, в старом городе, на крыше Храма Господня, прямо над Голгофой, расположена средней величины эфиопская деревня – с хижинами, очагами, играющими детьми и сушащимся бельём. По близости к главной в мире христианской святыне эти ребята занимают твёрдое первое место.
Где-то тысячу (и поболе) лет назад эфиопы вырубали в скалах удивительные храмы. Это не пещеры в известняке или мягкой лавовой породе, отнюдь. В горах выбиралась относительно ровная гранитная площадка, на ней чертился план будущего храма. А потом храм вырубался из этого гранита вниз, внутрь скалы – по периметру. В результате получался монолит нужных очертаний. Вокруг него высекали тропу (к ней – лестницу сверху), а потом храм выдалбливался изнутри — с потолком, окнами, ступенями, алтарём. И возникало чудо архитектуры идеальной формы и красоты — из одного куска. Самый известный, в городе Лалибелла, в плане являет из себя идеальный крест. И открывается вид на него не издали и не снизу, как мы привыкли, а сверху — его крыша под тобой. Это очень трудно описать словами — у вас получается себе представить?
В этой Лалибелле мы ночевали в крохотном сооружении (назовём его гостиницей) — город (он очень небольшой) располагался прямо под нами. Была душная африканская ночь, я раскрыл окно (кондиционер? Какой кондиционер?) Небо на востоке потихоньку начинало светлеть. И вдруг комнату заполнил звук, который мне сравнить не с чем. Когда мистическая оторопь прошла, я понял, что он состоит из нескольких сотен (или тысяч?) очень негромких голосов —люди молились, каждый в своём доме. Кто-то читал, кто-то напевал, но это совсем не походило на крик муэтзина с минарета или слаженное пение в церкви: они молились как бы про себя, но всё-таки в полголоса. И у каждого была своя мелодия и своя молитва. И всё это складывалось в самый необычный хор, который я слышал в жизни. И вместе с зарождающимся небесным светом это совершенно завораживало. Я был настолько ошеломлён, что даже не догадался записать на диктофон эту мистерию. Хотя — получилось бы?
Первым делом, собираясь в подобный поход, следует найти достойного проводника. Полагаться на собственные силы, карты и путеводитель самонадеянно и глупо. В лучшем случае вы просто не увидите и половины того, что могли бы. Это в лучшем случае. В худшем — влипнете в какую-нибудь передрягу, и некому будет вам помочь, и местные жители с сочувствием оценят ваши попытки объясниться с ними на английском. В общем, я обратился за советом к Мише Кожухову, и он рекомендовал нам лучшего проводника по этим краям. Была она израильтянка и звали её Эйнат. Вау.
Сейчас, перебирая фотографии, я жалею, что не вёл дневник во время путешествия. Ибо рассказ мой мог бы быть куда более полным и связным. И я бы поведал вам о бескрайних соляных озёрах, превратившихся в сверкающие соляные поля, покрытые геометрической сеткой трещин, и про то, как сегодня, как и тысячи лет назад, там добывают эту соль с помощью обычной кирки. И про долину серных гейзеров, которая по буйству шизофренических красок и форм не сравнится ни с чем в нашем мире, и про то как в древнем племени обучают детей письменности (а в эфиопском языке 72 буквы, и очертаниями своими они напоминают пляшущих человечков, над загадкой которых бился Шерлок Холмс). Но я расскажу вам о ночёвке на жерле действующего вулкана.
Вообще-то к живому вулкану я пытался приблизиться и раньше — в Папуа Новой Гвинее, в порте Морсби. Вулкан возвышался недалеко от города и включался каждый день ровно в четыре часа пополудни. Из него на город летел пепел — горячий и крупный, как пшено, чёрный песок. Торговцы на рынке привычно накрывали товар газетами и плёнкой и лезли под прилавки. Продолжалось это минут сорок, потом жизнь возобновлялась. На мой недоумённый вопрос, почему бы им не перебраться всем скопом на соседний остров, где нет никакого вулкана, они глядели на меня с сожалением и говорили: «Здесь наша родина, сынок».
Так вот, я решил подойти к вулкану поближе, ибо близость его была обманчива – я шел и шел, проваливаясь в песок, и он становился горячее и горячее. Когда оставалось километра полтора, температура земли под ногами сделалась невыносимой. Вулкан передо мной закрывал полнеба, над кратером висела чёрная туча, из неё периодически беззвучно вылетали бомбы — плюхи размером с автомобиль. Описав в воздухе огромную дугу, они падали у подножья, и земля вздрагивала. Я понял, что идти дальше не следовало.
Вулкан Арта Але в Эфиопии был поменьше, и, казалось бы, вёл себя не настолько грозно, но в кратере его не застывало озеро лавы, и взобраться на край этого кратера никем не возбранялось — кому какое дело. Мы планировали подняться на кратер вечером и провести там ночь. Ничего такого безумного – просто лавовое озеро куда эффектней выглядит ночью. Подъём обещал быть лёгким — на верблюдах. Дорога наверх отсутствовала как таковая, склон был покрыт довольно крупными камнями — верблюду по такой местности, да еще в темноте, идти легче, чем человеку.
Если кто-то воображает, что ехать верхом на верблюде — это как на лошади, только проще — не обольщайтесь. Вместо удобного кожаного седла у тебя впереди и сзади конструкции из палок, связанных верёвками — чтобы держаться и худо-бедно облокачиваться. Между ними, то есть под тобой — коврики, матрасы и тюфяки. Они делают и без того широкую спину верблюда совсем уже широкой, и если ты пытаешься сесть на него так, как бы ты сел на лошадь, ноги твои раздвигаются, приближаясь к положению «шпагат». От этого через минут двадцать их начинает адски сводить.Ты ищешь более удобную позицию и забрасываешь их верблюду на шею, и верблюд не возражает, но тут вмешивается погонщик — так уже верблюду неудобно, ты его душишь. Погонщику виднее. Кстати, по поводу верблюдов — пусть вас не обманывает добрый и печальный еврейский взгляд сквозь длиннющие ресницы — верблюды, как и люди, разные, среди них попадаются настоящие сволочи.
Мы плавно движемся вверх уже в абсолютной темноте под невероятными звёздами и только где-то выше по курсу разворачивается нехорошее зарево — кратер. Как этот верблюд знает, куда ему наступать?
Часа через три мы у цели — зарево занимает полнеба, запах серы уже серьёзно мешает дышать. Эйнат первая соскакивает с верблюда (опуская тебя на землю, он очень забавно «складывается» в три приёма — передние ноги на колени — задние на колени — передние под себя), бежит к краю кратера и возвращается расстроенная — сегодня кратер ведёт себя плохо, он дымит и само озеро не рассмотреть (а до него вниз метров двадцать пять, не более). Сама она видела всё это много раз, но очень хотела, чтобы увидели мы. Я совершенно не расстроен – картина и без того неземная. Лава подсвечивает дым всеми оттенками огненного — от бледно-оранжевого к тёмно-бордовому. Иногда из этого дыма вырываются искры и, уносясь вверх, смешиваются со звёздами. Ощущение затаившейся, замершей мощи зашкаливает. Мы на крайнем витке огромной сжатой пружины, она уходит в центр Земли. Кажется, мы выпили на этой кромке человеческого и нечеловеческого. Кажется, молча.
Метрах в пятнадцати от края кратера обнаружилось несколько условных строений — три стены из кое-как уложенных друг на друга больших необработанных камней и плоская крыша из тростника, эдакие каменные собачьи будки. Сквозь тростник крыши проглядывали звёзды. Погонщики принесли узенькие солдатские раскладушки. Комфорт!
Всю ночь я с восторгом ощущал, как где-то совсем неглубоко под нами спит и дышит во сне огромный огненный зверь. Он такой огромный, что его невозможно увидеть целиком — кто-то видел однажды его коготь, кто-то — кончик хвоста. Он спит, я слышу его дыхание, и пытаюсь понять — это очень низкий звук или еле ощутимая вибрация? Как же полезно хоть раз перестать надувать щёки и ощутить свою ничтожность рядом с этой спящей силой мироздания!
Ну что ещё сказать? Через три недели после нашего визита зверь всё-таки проснулся и залил лавой пару деревень.
Ночью по дороге наверх профессор Штильман, сидя на верблюде, оборонил очки. Спускаясь вниз на рассвете мы не планировали их искать — это было бы безумием. Мы просто на них наткнулись. Это, как и вся ночь, не вписывалось в привычную картину мира. Прощальный привет от Арта Але.
А с Эйнат мы поженились. И у нас родился сын.
Вот свезло дураку на старости лет.
Книги Андрея Макаревича:
Рассказы
Рассказы и сказки
Мужская кулинария
Повести. Книга 1
Повести. Книга 2
Аудиокниги: «Записки иноагента», «Вначале был звук», «Евино яблоко»
