МОЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ. БОРИС АКУНИН

НОВЫЙ ГОД И ЕГО ДАО

В уходящей в бесконечность линейке литературных интересов Бориса Акунина один из самых заметных - интерес к разнообразию жанров. К традиционным - детектив, фантастика, шпионский роман и прочие - теперь добавился жанр его собственного изобретения. 

«Я считаю чуть ли не главным культурным событием века «Википедию», проект совершенно гениальный, - написал автор, представляя читателям свою новую книгу. - Одно из моих любимых занятий – рикошетить по «Википедии» от ссылки к ссылке, иногда забираясь очень далеко от первоначального запроса. Идея углубления в тему по желанию читателя кажется мне годной и для литературного произведения. Хочешь – углубляешься, не хочешь – не углубляешься. В тексте выделены некоторые слова, а после каждой главы следует раздел «Ссылки». Ссылки можно и пропустить, если вас интересует только основная фабула. Но если прочтете – узнаете много интересного. А может быть увидите некоторых персонажей и некоторые события в ином свете».

Изобретение Борисом Акуниным такого жанра вообще-то не удивительно: он занимается историческими изысканиями постоянно, находит при этом неисчислимое количество преинтереснейших историй, и, вероятно, только чувство литературной гармонии удерживает его от того, чтобы вставить их в беллетристические тексты все разом. Однако сами по себе эти «сопутствующие» истории так хороши, что выбросить их по окончании романа в корзину у автора не поднимается рука. 

И вот она - «Википроза. Два Дао» (BAbook. 2025).  Состоит эта книга из двух повестей, «Дао собаки» и «Дао кота». Автор считает, что это два варианта пути, которым должен следовать человек  для выполнения своего жизненного предназначения. Что такое дао собаки, объясняет английскому мореплавателю XVII века Уильяму Адамсу японский император, узнавший, что его круглоглазый советник, получивший от него, как положено уважаемому человеку, знатную жену и обворожительную гейшу, мечтает тем не менее вернуться в Европу. (История Уильяма Адамса лежит в основе романа и сериала «Сегун»). 

«Знаешь, что такое гармоничное общество, Андзин? - говорит ему император. - Это общество, в котором кот правит собаками. Кот — это государь. На всю страну один. Никто ему не хозяин. А все остальные, от князя до последнего простолюдина — собаки. Каждый преданно служит. Наступило время, когда я хочу задать тебе вопрос, Андзин Миура. Готов ли ты превратиться из кота в собаку? Ты мне нравишься. Ты полезен, у тебя есть чему научиться, с тобой занятно беседовать. Но ты подобен моему Сиро. — Иэясу легонько дернул кота за ухо. — Который на самом деле вовсе не мой, а свой собственный. Решай, Андзин, кто ты — кот или собака? Нэко ка ину ка? Если собака, твое место подле меня. Будешь помогать мне достраивать Гармонию. Если кот — убегай к своим голландцам».

Прежде чем Уильям Адамс выбирает дао собаки, читатель получает возможность узнать столько интересного о Японии XVII века, что непонятно даже, что интереснее читать, саму эту остросюжетную повесть или вики-комментарий к ней. 

Впрочем, эти два потока текста не так уж отдельны друг от друга, и  для понимания творчества Бориса Акунина это важно не в жанровом, а в сущностном смысле. 

Сначала кажется, что в книге «Два Дао. Википроза» читателю предлагается исключительно игровая (и, возникает опасение, искусственная) конструкция. Но по мере чтения повествовательный поток уносит в своем стремленьи с такой же непреложностью, с какой это происходит в любой книге Акунина, хоть о Фандорине, хоть о русской истории. Подтверждая то, о чем за тридцать лет его присутствия в литературе можно бы уже догадаться абсолютно всем: способность увлечь читателя - это качество не жанров, избранных им, а его писательской личности. Кажется, если бы он взялся писать в жанре телефонного справочника (как известно, в истории литературы такие попытки были), то к букве примерно «д», если не раньше, и из этой его книги уже было бы не вынырнуть. 

Из второй повести «Дао кота» вынырнуть еще более сложно, чем из первой. Хотя опроси гипотетических читателей, интересует ли их как таковое убийство Григория Котовского в 1925 году, и большинство ответит отрицательно. Однако в «Дао кота» увлекает всё - и детективное расследование этого убийства, которое ведет в Одессе сподвижник сталинского партийного соперника Зиновьева (у этого персонажа - в повести он носит фамилию Абрамов - есть реальный прототип), и нэп в Одессе («С Канатной, где впереди всё было разрыто, повернули на Гимназическую. Абрамов скользнул взглядом по облупившемуся трехэтажному дому своей бывшей Пятой гимназии. Ничего в душе не шевельнулось, очень уж она омозолела от жизни. Ну, ходил сюда лопоухий мальчик с большим ранцем, и что? Нет ни мальчика, ни гимназии. Судя по флагу, теперь тут какое-то совучреждение»), и мир одесских воров («Образ блистательного Бени Крика, которого Исаак Бабель — это было ясно всем тогдашним одесситам — создал по подобию Мишки Япончика, отличался от реальности примерно так же, как живописная бабелевская «Конармия» отличалась от подлинной буденновской Конармии, дикой и свирепой. (В записных книжках литератора она описана без романтического приукрашивания, жутко)»). 

И воспоминания о гражданской войне, изложенные в «Дао кота» под названием «Откуда берутся металлические женщины. Рассказ»:

«В сентябре 1918 года Абрамов понял, что такое классовая война. Увидел собственными глазами — и понял. Во всей беспощадной полноте. Воевал он уже несколько месяцев, партия кидала его то на восток, то на юг, но это, оказывается, была еще не настоящая война. Настоящая, не вполсилы и не в четверть-крови, а лютая, варварская, зубами в горло, заполыхала только здесь, на Кубани, где подняла драконью голову и ощерила огнедышащую пасть древняя, испоконная ненависть. Мир будто провалился на тысячу лет назад, когда дрались насмерть, без законов и церемоний, без пленных: выживет тот, кто не сдохнет».

Как не трудно догадаться, выбор, который Акунин считает наиболее соответствующим такому времени, - дао кота. Сюжет и персонажи второй повести переплетаются с историческими сюжетами и реальными персонажами, и непонятно, что и кто увлекательнее. Вернее, понятно: все и всё, что увлекло Бориса Акунина настолько, что ему захотелось об этом написать. 

Вообще, реальных увлекательных историй у него настолько много, что и в википрозу они не умещаются. Для них ему потребовался «Мой календарь» (BAbook. 2024). Борис Акунин издал его в бумажном (роскошном) виде вскоре после того как эта книга была изъята из российской типографии, где ее должны были напечатать к Новому году как лучший подарок. Но ее можно открывать каждый год первого января заново - она не устаревает. 

«Это 372 маленьких истории. Вернее триста семьдесят два напоминания о том, что в этот самый день когда-то произошло что-то очень хорошее или очень важное. (372, а не 366, потому что я не хочу обижать ни один месяц, и в каждом из них у меня 31 день, по-честному. 30 февраля или, скажем, 31 июня, я рассказываю о событиях и людях, которых на самом деле никогда не было, ну а у меня они есть. И они вам помогут не хуже, чем то, что существовало в реальности)».

Подбор событий в «Моем календаре» делает очевидным и зримым то, каким содержательным становится год, если увидеть его глазами человека, чья личность содержательна. Только это качество может наполнить каждый день настолько, чтобы 31 декабря можно было написать: «Каким бы тяжелым или даже шоковым ни был закончившийся год, проводить его нужно обязательно благодарностью. Как?! Вы считаете, что год был ужасен и благодарить его не за что? Это Не Так. Во-первых, скажите году спасибо за то, что вы его прожили до самого конца и живы. Вам повезло - в отличие от шестидесяти с лишним миллионов землян, для которых этот год стал последним (таково среднестатистическое число умирающих за 12 месяцев). Во-вторых, не может быть, чтобы в этом году у вас совсем не было счастливых, радостных или просто приятных дней, событий, моментов. 31 декабря постарайтесь их все вспомнить и за каждое хорошее событие сказать спасибо».

Что и делает Борис Акунин, открывая каждый новый год и его дао.