Издательство BAbookСлава Пилотов. Рассказы
Мы начинаем публиковать рассказы Славы Пилотова в рубрике Книга с продолжением. Напомним, что эту рубрику мы специально сделали для российских читателей, которые лишены возможности покупать хорошие книжки хороших авторов. Приходите каждый день, читайте небольшими порциями совершенно бесплатно. А у кого есть возможность купить книгу полностью — вам повезло больше, потому что вы можете купить книгу Славы Пилотова в нашем Магазине.
Читайте, покупайте, ждем ваши комментарии!
Редакция Книжного клуба Бабук
ОДНУШКА.
Часть 1. Появление Гладиатора
— Эх, Лена… Как ты у меня такая получилась? — с горьким сожалением вздыхала мама. — Ни рожи, ни кожи.
Никому, кроме мамы, Лена была не нужна. Поэтому, когда появился Саша, они обе были озадачены.
— Что он в тебе такого нашел? — пытала мама, перелистывая фотографии в Ленином телефоне.
Сам Саша на фотках был вызывающе хорош: вечно улыбающийся, как кинозвезда, плотно сбитый. Летная форма сидела на нем так, что девчонки на улице сворачивали шеи.
Лена с мамой разглядывали фото, где друзья поймали Сашу, бегущего к своему вертолету. Морда у вертолета была хищная, с акульим оскалом, а шлем на Саше — серебристый, с защитным стеклом на пол-лица.
— Ты губу-то не раскатывай! — покачала головой мама.
Лена пожала плечами. Она и сама не верила, что у нее с таким парнем — настоящим военным пилотом! — всерьез…
— Поматросит и бросит, — припечатала мама и вернула телефон.
Что бросит — понятно. Тем не менее Саша позвал Лену в Крым на неделю. Ехать или нет?
“Поеду! — решила она. — Будь что будет”.
Время было довоенное, можно было валять дурака: ездить в отпуск, встречаться в дешевых кафешках, брать в парке прокатные велики, падать на траву и лежать рядом…
* * *
— Чего эти американцы до всего мира докопались? — спросила Лена как-то раз. — И эти ракеты… Неужели у них ума хватит на нас напасть?
В тот день они снова валялись в парке и разглядывали спешащие по небу облака. Сашину руку Лена подложила под голову, как подушку.
— Ты не понимаешь, маленькая, — буднично сказал он, глядя в высоту. — Третья мировая война уже давно идет.
Она приподнялась на локте и повернулась к нему, уверенная, что он шутит. Какая война? Двадцать первый век на дворе…
Вокруг них сидели на траве пришедшие на пикник люди. На полиэтиленовых скатертях лежали бутерброды, крутилось колесо обозрения, в киоске продавался сливочный пломбир, на детской площадке носились дети…
Какая война?!
Но Саша не шутил.
— Война уже давно идет, — повторил он, прищурившись вдаль, как будто разглядывая в небе что-то, чего другие не видели.
До чего же он был хорош в эту минуту! Вылитый гладиатор, прилегший на траву после неведомого ей боя.
Впрочем, мужские дела были Лене непонятны.
А Сашу она так и записала в телефонную книжку: «Гладиатор» — не подписывая его настоящим, человеческим именем. Чтоб не жалко было потом стирать.
Полтора года мама убеждала Лену, что следует смотреть на вещи трезво.
— Твой отец такой же был. Наплетет вечно с три короба, аж сам поверит. А потом…
— Что потом? — спрашивала Лена.
— Да ничего — поминай, как звали.
* * *
Саша тоже исчезал, часто и надолго.
— Работа такая, — улыбался он, отправляясь в очередную командировку.
Его могли послать на пару месяцев на край земли, но он всегда возвращался — с обветренным загоревшим лицом и глазами, красными от песчаных бурь. Показывал видео из кабины своей “акулы”: желтые барханы во все стороны, до горизонта, пара верблюдов, и больше ничего. Где-то там, за барханами сидели в засаде террористы-игиловцы, с ног до головы замотанные в тряпки. Жуткие, бородатые, вообще не люди — звери.
Пока Саша скитался по этим адским Сириям, она ждала и молилась, чтобы
Господь сохранил его. Отгоняла плохие мысли: “Если с ним что-то случится, что дальше?”
Как-то летом она до смерти перепугалась, увидев на кухонном столе ворону, клюющую рассыпанные крошки.
— Кыш! — замахала Лена на черную птицу.
Когда та вылетела в приоткрытое окно, она схватилась за телефон.
Сердце трепетало. Это ведь было знамение смерти, да? Кто погиб? Мама или Саша?
Первой Лена набрала маму. Та ответила сразу: упрекнула дочь, что та редко звонит, похвасталась кабачками и помидорами, зревшими в огороде, а потом завела разговор про свои болячки.
Лена почти не слушала. Рука с телефоном тряслась. В ту секунду она была почти убеждена, что Саши больше нет, что на ее звонок ответит чужой голос — если вообще ответит.
Торопливо распрощавшись с мамой, она набрала Сашин номер.
— Что с тобой, маленькая? — закричал он через тысячекилометровые помехи. — Почему ты плачешь? Кто погиб? Я?.. Да я живее всех живых! Скоро прилечу!
* * *
— Как ты не боишься воевать? — спросила Лена, когда Саша вернулся.
— А кто будет деньги в семье зарабатывать? — вопросом на вопрос ответил он. И улыбнулся белыми зубами так, что стало ясно: ничего он не боится.
Постепенно Лена тоже осмелела. Настолько, что позволила себе мечтать. А вдруг у них действительно будет семья? И еще квартира — обязательно в новостройке. Она представляла, как будет гулять с коляской по ровной дорожке, обсаженной сиреневыми кустами.
Мечтала Лена осторожно, тайком даже от мамы. “Сейчас, наверно, еще не время… Надо присмотреться друг к другу…”
* * *
Тот мартовский день 2021 года был особенным. Она это почувствовала, как только открыла глаза. Ночью ей приснились белые розы.
Лена схватила телефон, а там уже высветилось сообщение: «За нами прислали самолет. Жди, скоро увидимся».
И сердечки.
Все утро Лена была так рассеяна, что рассыпала сахар. А потом, по дороге на работу, ей встретилась беременная знакомая. В груди екнуло: вот они приметы!
А вдруг ничего не сбудется? Или сбудется, но как-нибудь не так, как надо, – вкривь и вкось?
Днем Саша написал коротко: «Отпросись с обеда».
Лена еле дотерпела до середины дня и стрелой выскочила из офиса. Боялась, что Саша зайдет в отдел, девки обзавидуются, увидев ее Гладиатора, и сглазят их счастье.
Он ждал ее у такси. Она подбежала и бросилась ему на шею.
– Сашка… Сашенька! – лепетала она, чуть не плача от счастья.
– Ну что ты, маленькая? – засмеялся он. – Садись быстрее в машину!
Она уселась рядом с ними на заднем сиденье и тут же взяла его за руку, словно боясь, что Саша опять исчезнет.
– А куда мы едем?
– Сейчас увидишь.
Они приехали в город Долгопрудный в Подмосковье, где в прошлом году на пустыре, как грибы, выросли новые высотки.
Было пасмурно. Снег стаял, обнажив неубранный строительный мусор. Из луж торчали куски арматуры. Саша привел Лену в подъезд, где по бетонным лестницам без перил бегали худые строители-таджики.
Лифт, разумеется, еще не работал, и на восьмой этаж пришлось подниматься пешком.
— Добро пожаловать в квартиру – нашу собственную! — произнес Саша, открыв безликую дверь.
Лена онемела. Внутри все клокотало от нахлынувшего счастья, которое невозможно было выразить словами.
Квартирка оказалась однушкой. В криво вставленные окна дул сквозняк, но Лена была слишком воодушевлена, чтобы обращать внимание на всякие мелочи.
Через пять минут она уже мысленно обставила будущее гнездо.
— И даже хорошо, что она такая крохотная! Всякий хлам копить негде. И на мебели сэкономим! Попроси у рабочих рулетку… Нет, двухдверный холодильник в угол не встанет… Ну и фиг с ним! Телик повесим на стену, я сейчас отмечу — где…
Она нарисовала губной помадой розовый крестик на шершавом бетоне.
— Вот сюда! Чего ты ржешь?! Под окном поставим раскладывающийся диван — я видела такой в “Икее”… Нет… Под окном дует… А можно заставить строителей за свой счет стеклопакеты переделать?
Саша не отвечал — руки в карманах, стоял — посмеивался.
— Погоди… — оборвала себя Лена. — А где же мы возьмем деньги?
Вдруг ей стало дико страшно — аж дыхание перехватило. Она моргала, уставившись на него — улыбающегося, беззаботного.
Саша расхохотался. Он уже, оказывается, все придумал. Два с половиной миллиона лежали на депозите в Сбербанке, плюс военная ипотека. Делов-то!
— Ну что, отметим? — спросил Саша.
Он извлек из рюкзака бутылку шампанского и два высоких тонкостенных бокала, завернутых в футболку.
— К осени сделаем ремонт и заедем, — сказал он как о само собой разумеющемся. — А следующей зимой сыграем свадьбу.
Свадьбу? Конечно, Лена ждала когда он сделает предложение. Ждала и надеялась, но все равно растерялась и от растерянности брякнула:
— Разве не принято спрашивать, согласна ли я?
Он в удивлении посмотрел на нее. Спрашивать? С какой стати он должен спрашивать?
А она уже прикусила язык. Мама всегда учила: “Лена, сначала думай, а потом говори!”
— Да я согласна! — воскликнула она и бросилась ему на шею, чтобы загладить свою глупую выходку.
* * *
И началось. Все лето они, словно неутомимые пчелы, таскали в новую квартиру посуду, подушки, холодильник (узкий и высокий, конечно), мамины лишние вазы, подаренные кем-то полотенца, подтекающий аквариум, кухонный стол…
Почему-то человеку всегда кажется, что главное ждет его где-то далеко-далеко впереди. Откуда Лене было знать, что то суетливое лето две тысячи двадцать первого года в итоге и окажется ее счастьем?
* * *
В ЗАГСе собрались немногочисленные родственники и друзья: девочки с Лениной работы и коллеги Саши — такие же, как он, пилоты.
Сотрудница ЗАГСа с оперным голосом принялась читать по бумажке замыленный текст и спросила, согласна ли Лена взять Сашу в мужья. Ленина мама не удержалась и залихватски выкрикнула со своей стороны зала:
— Куда она денется?
Весь зал грохнул, а у Сашиного кореша и свидетеля Коляна выскочила из руки коробочка с кольцом. Девочки с Лениной работы ахнули, но краснощекий, похожий на циркового клоуна Колян не растерялся — бросился догонять покатившееся колечко и сам оказался под столом.
Неожиданно всем стало весело, прям как в цирке.
Настало время поздравлений.
— Что у тебя за помада? — шепнула мама, когда юркое кольцо все же оказалось у Лены на пальце.
«Что не так?» — изумленными глазами спросила Лена.
«Как проститутка!» — также беззвучно пояснила мама.
Вышли во двор фотографироваться. Выяснилось, что мама и тут знает лучше всех что и как должно происходить.
Свет под окнами ЗАГСа падал не так, а за Ленину прическу мастеру полагалось руки оторвать: непослушная челка съезжала невесте на глаза.
— Улыбайтесь! Это самый главный день в вашей жизни! — известила мама молодоженов, заглядывая фотографу через плечо. — Замрите, я сейчас!
На асфальте блестела наледь, мама артритными ногами семенила, чтоб успеть попасть в кадр. Лена боялась, что прямо из ЗАГСа придется ехать в травмопункт.
Мама на ходу успела показать Коляну куда-то в район паха. Тот, не снимая с лица кукольной улыбочки, скосил глаза вниз, на выпирающее из-под рубашки пузцо, втянул живот и торопливо запихнул рубашку обратно в штаны.
Бывают же такие люди — без смеха не взглянешь. Колян был маленький, пухлый, неуклюжий… Разве таких берут в военные летчики? Вообще на пилота не похож…
— Стой! — скомандовала мама фотографу и расправила перекрутившуюся у Коляна на плече бордовую ленту с витой серебряной надписью «Свидетель». — Теперь работаем!
* * *
Свадебного банкета не было: накануне вечером Саша его отменил. Лена робко ахнула: “Как же так?”, но он лишь сверкнул глазами: “Не время!”
Так что из ЗАГСа молодые уехали вдвоем — прямо домой.
Ехали молча, на заднем сиденье арендованного мерседеса, под разудалую музыку, словно с цыганской свадьбы.
Москва была забрызгана снежной кашей; в мутной рамке стекла она выглядела смазанной, словно небрежный карандашный набросок. Кошмарный февраль двадцать второго года доживал последние дни.
— Не дуйся, маленькая! — произнес Саша, почувствовав Ленино настроение. — Придет время, настоящую свадьбу сыграем.
Она неотрывно смотрела в окно: не хотела, чтоб он видел ее искусанные губы.
Накануне Саша огорошил ее еще раз: начальство вызывало его из отпуска, так что свадебного путешествия по Золотому Кольцу тоже не предвиделось. Их с Коляном отправляли на спецоперацию: в Украине началось что-то нехорошее.
Девки на Лениной работе два дня только об этой спецоперации и судачили. Вся бухгалтерия гудела, словно осиное гнездо.
— Ну что за уродская страна эта Украина? По улице не пройти — повсюду упертые нацисты.
— Своими глазами видела — по телику показывали: черепушки бритые, цепи висят, с ног до головы в свастике, места живого на теле нет. Людей жалко… Простой народ в чем виноват?
— А в том и виноваты: потому что Бога не боятся! Доигрались в демократию… Теперь у них президент — актер, еврей, да еще и наркоман конченый… Не приведи Господь, у нас тоже такое начнется.
Теперь Лена вспоминала эти разговоры и внутренне содрогалась.
Саша сжал ей руку.
— Кто же знал, что так совпадет?
Лена передернула плечами. Что совпадет? Депозит за банкетный зал пропал! Ты иди объясни восьмидесятилетней бабушке, приехавшей к любимой внучке из глухой деревни, что свадьбы не будет! И Ленино шикарное белое платье второй раз не наденешь (тут стало обидно до слез).
— Такое чувство, что это была не моя свадьба, а проводы в армию твоего клоуна Коляна, — желчно съязвила Лена.
— Колян — не клоун, а пилот от бога! — стукнул кулаком по кожаному подлокотнику Саша. — Если бы не он, я бы из Сирии в прошлый раз в цинковом ящике приехал.
Они наткнулись друг на друга взглядами, и Лена осеклась. В Сашиных глазах полыхало бешенство — раньше она его таким не видела.
Его как будто прорвало.
— Ты хоть понимаешь, что в мире происходит?
Ясно было, что Лена своим скудным умишком не понимала.
Настоящие мужчины сейчас делали то, к чему их готовили всю жизнь. Все Сашины друзья третий день трудились, не покладая рук. Их вертолеты были сейчас в небе, расчерченном белыми следами ракет. Со всех сторон стрекотало; внизу, у обочины дороги, полыхали подбитые ими армейские грузовики. Через борта вываливались одетые в хаки люди и ныряли в ближайший перелесок, на ходу сбивая с себя огонь.
Саша рассказывал про тепловые ракеты, которые отстреливали парни, чтобы сбить с толку американские стингеры. Он показывал растопыренной ладонью, как вертолеты возвращались на базу: КА-52 шли над самой землей, едва не цепляя электрические провода.
Для Саши все было просто и, более того, так, как надо. Всю армейскую жизнь ему твердили: “Выбора нет: или мы, или они. Столкновение неизбежно”. И вот день икс настал. Прямо сейчас в лесах под Киевом решалась судьба русской цивилизации, и только Саша вынужден был натягивать улыбку для свадебного фотографа и слушать в мерседесе цыганский хор.
Он сбивался с мысли и раздувал ноздри, а Лена кивала, почти не слушая. Она не могла отделаться от картины: разбегающиеся, как тараканы, солдаты, на которых сверху опускается жуткая акулья морда КА-52. Все ее переживания — платье, бабушка, стыд за бесцеремонную, похожую на танк маму — оказались какими-то бабскими, мелкими.
Страшась сморозить глупость, она промямлила:
— Быстрей бы все закончилось. Людей жалко...
Сашины глаза сверкнули:
— Кого там жалеть? Выродки продажные… Расхерачим эту богадельню за пару недель!
Лена вздохнула. Ох уж эти мальчишки! Всю жизнь им надо что-то друг другу доказывать.
Саша чувствовал себя кем-то вроде футболиста, подвернувшего ногу перед финалом чемпионата мира.
А Лена чувствовала себя виноватой за то, что их свадьба так неудачно совпала с начавшейся два дня назад войной.
И еще внутри пульсировало… Нет, не страх, ну понятно же, что с лучшим пилотом части ничего плохого не может случиться… Просто их с Сашей будущее стало вдруг каким-то мерцающим. Разве есть такие законы, чтобы отобрать у невесты молодого мужа и отправить туда, где люди охотятся друг на друга, как звери?
Мерседес тормознул и прижался к обочине. Оба удивились: вот их автобусная остановка, новенький жилой комплекс с одной стороны улицы, яхт-клуб в парке на набережной с другой… Надо же, и не заметили, как доехали!
Саша подхватил невесту под бесчисленные складки белоснежного воздушного платья, как пушинку, вынес из мерседеса и, проваливаясь в серую слякотную кашу, перемахнул через сугроб.
— Кто-то должен Родину защищать, — закончил он начатую в машине мысль и бережно поставил тоненькие серебряные каблучки на заледеневший тротуар. — Если не мы, то кто?
“От кого надо защищать Родину? — думала Лена. — Разве на нас кто-то напал?”
Об эти вопросы можно было голову поумней сломать.
Правильно мама учила: не должны женщины в мужские дела вмешиваться.
Ее любимый Гладиатор глянул на ее потекшую тушь, поправил сбившуюся фату и соврал, что она самая красивая на свете.
* * *
Недели через три после свадьбы мама приехала в гости.
Сашу уже отправили на фронт. Связь с ним была редкая, прерывистая, и во время телефонных звонков он отделывался ничего не значащими фразами.
— Нормально дела, летаем — бомбим… — Все у него было хорошо.
Лена отгоняла от себя дурные предчувствия, свыкаясь с мыслью: заварушка в Украине — надолго.
Она открыла ноутбук и принялась показывать маме фотографии из ЗАГСа. Мама на них выглядела победительницей, а молодые — как на поминках.
— Когда все закончится, настоящую свадьбу сыграем, — вздохнула Лена. — Кто же знал, что так совпадет?
— Совпало как надо, — хмыкнула мама. — Тебе от счастья до потолка положено скакать.
Лена не понимала. Чему она должна радоваться?
Мама закатила глаза.
— Ты дура, что ли, Лен? Представь себе: завтра его вертолет собьют. Что с вашей квартирой будет?
Лена глупо улыбнулась и в недоумении пожала плечами. Как это — собьют?
— Ты еще скажи, что компенсация за погибшего тебе тоже не нужна, — хитро прищурилась мама. — Пусть все его вологодская родня забирает. Вот уж она обрадуется! Пять миллионов — всей деревней будут год не просыхать. Эти алкоголики и не помнят, как сына зовут, а тут такое счастье с неба свалится.
Лена слушала, моргая.
— Что ж ты дурой-то такой выросла, Лена? — покачала головой мама. — Без печати в паспорте ты бы с голой жопой осталась. А так, считай, повезло.
Мама была права. Квартира была куплена Сашей на военную ипотеку, и, если бы не печать в паспорте, Лена была бы тут никем — вроде как приехала погостить.
* * *
В свой первый отпуск из зоны боевых действий Саша прилетел ранним утром, — не предупредив, случайным рейсом. Заспанная Лена выскочила в прихожую, прижалась, исцарапавшись щекой о его щетину.
— В последний момент командир ИЛ-76 сжалился. — Саша бережно прислонил к стене большую плоскую картонную коробку. — Говорит: “Куда ты с телевизором полезешь? В грузовом отсеке даже присесть некуда — тебя гробами придавит!”
Лена всплеснула руками.
— Телик-то ты откуда приволок?
Он заглянул в вырез ее домашнего халата и расплылся в улыбке.
— Трофейный! И правда — еле втиснулся. Под завязку самолет забили. Так в обнимку с гробами и летел. Ну ничего, в тесноте, как говорится, да не в обиде. Вот только сухпаек в этой спешке не успел получить.
Саша потянул носом в сторону кухни и улыбка его стала мечтательной.
— Картошечки б жареной сейчас. С мясом… И чаю сладкого.
Лена усадила мужа за стол, забегала, засуетилась на крохотной кухне — плита, холодильник, чайник, чашка… Черт, сахар кончился! Потом присела на табуретку с другой стороны стола. Сидела, вытирала рукавом халата без спроса катившиеся по щекам слезы, разглядывала проступившие острые скулы на Сашином лице. Грязь будто въелась в его обветренную кожу…
— Всего две недели дали, — сказал он, отламывая плитку шоколада и обжигаясь горячим чаем. — Дел невпроворот.
И голос изменился: прокуренный, чужой — не узнать.
Две недели? Она кивнула, даже не вникая в смысл слов. Зачем сейчас думать о плохом? Как же она отвыкла от простых вещей: сидеть бок о бок за кухонным столом.
— Эх, маленькая, если б ты только знала: до чего же дома хорошо! — сказал Саша и снова потянулся за шоколадом.
Она улыбнулась, стянула у него из-под носа тарелку со сладостями и переставила ее на кухонную столешницу. Преимущество маленькой кухни: даже с табуретки вставать не надо.
— Не порть аппетит, сейчас картошка будет готова.
Он аж расхохотался. Давай, мол, попробуй испортить мне аппетит!
Новости с фронта были в основном бытовые: то с керосином перебои, то начальник полка — жлобина штабная... Летаем — бомбим…
Как же она соскучилась по Сашиному голосу! Слова были не важны, а важно было спокойствие и уверенность, исходившие от него. Она слушала его, как музыку, и на душе становилось легко.
— Ой, картошка горит! — Лена метнулась к сковородке.
— Чуть не забыл, — сказал он ей в спину. — От Коляна привет.
— И ему тоже. Как вас хоть кормят?
— Жрачка норм, но с твоей картошкой не сравнится, ясное дело!
Лена поставила перед ним дымящуюся тарелку. Быстро справилась? И картошка — с поджаренной корочкой, золотистая, как он любит.
Саша глянул на жену снизу вверх и плотно прихватил ее пятерней за задницу под халатиком. Она вывернулась с игривой улыбкой:
— Поешь сначала!
Он послушно накинулся на еду. Лена снова уселась рядышком, уперлась локтями в стол, положив подбородок на ладони.
— Когда ж это закончится? — спросила она, наблюдая за ним, как за хищником. — Сплошной тяни-толкай, и конца-края этой возне не видно.
— Нашла коса на камень, — кивнул Саша.
— Обещали две недели, а уже четыре месяца мучений… Дальше что?
— Ты не понимаешь, какие мы везунчики с тобой, — с набитым ртом сказал он. — Молись, чтобы этот тяни-толкай хотя бы пару лет продлился. Мы тогда с тобой ипотеку досрочно закроем.
Ей и в голову это не приходило.
Действительно, в прежние времена Саша получал свои сто тысяч в месяц, и — хоть в лепешку разбейся! — командиру вертолета больше было не положено. Спасибо игиловцам — удалось на первый взнос за ипотеку накопить. А теперь только успевай счет в Сбербанке проверять! Доплаты, надбавки за нахождение в зоне боевых действий… Саша сказал, что за легкие ранения парням обещают чуть ли не по миллиону.
— Когда вернусь, надо будет ветерана боевых действий оформить, чтоб до конца жизни копеечка капала, — подмигнул он ей. — Ну что, как тебе телик? Парни из дворца какого-то харьковского олигарха вынесли.
Черный новенький телевизор лежал на обрывках картона на полу, занимая чуть ли не полкомнаты.
Лена вспомнила тот промозглый день, когда Саша впервые привез ее в новую однушку. Это даже квартирой нельзя было назвать — так, неуютная бетонная коробка. Лена ходила по ней, трогая рукой шершавый бетон, и фантазировала, а потом достала из сумочки розовую помаду и нарисовала на стене крестик. Прошло полтора года, крестик после ремонта исчез, но Лене навсегда запомнилось охватившее ее тогда ощущение счастья.
Саша завел рассказ про их с Коляном приключения: как они расхреначили какой-то ангар на правом берегу Днепра… Как людишки полуголые спросонья повыскакивали… Как косили босоногое племя из пулемета… Как потом шли на базу, прикрывая друг друга… Как ушел от стингера: отстрелил тепловые ловушки, заложил вираж, чуть не положив вертушку на бок… Короче, повезло.
А Лена разглядывала черные круги вокруг Сашиных глаз и едва успевала вскакивать за добавкой.
— Наконец-то до всех дошло, на чем страна держится, — размахивал Саша вилкой. — Без армии никуда!
Она подсовывала ему салфетку — вытереть соус с уголка рта.
Продолжение следует.
