Издательство BAbookСлава Пилотов. Рассказы
Мы продолжаем публиковать рассказы Славы Пилотова в рубрике Книга с продолжением. Напомним, что эту рубрику мы специально сделали для российских читателей, которые лишены возможности покупать хорошие книжки хороших авторов. Приходите каждый день, читайте небольшими порциями совершенно бесплатно. А у кого есть возможность купить книгу полностью — вам повезло больше, потому что вы можете купить книгу Славы Пилотова в нашем Магазине.
Читайте, покупайте, ждем ваши комментарии!
Редакция Книжного клуба Бабук
ПОЕДИНОК
Лера подняла воротник плаща, засунула в карманы кулаки и оперлась спиной о бетонную остановку. Шестиполосная трасса будто вымерла. Спал окутанный сумраком лес. Все вокруг Леры — воздух, лес, бетонная остановка, сама июньская ночь были серыми, цвета асфальта. Единственным ярким пятном на трассе была Лера в своем красном плаще.
Лерины колени вдруг подогнулись, и она съехала спиной по бетонной стенке. Она вздрогнула и резко выпрямилась. Ночные смены изматывали, хоть вешайся.
Мать Лерину работу не одобряла, считала, что та за легким рублем погналась. А ты сама всю ночь на трассе постой… И не надо языком цыкать. Кто на лекарства зарабатывать будет? Последний год мать стала, как скелет, и почти не вставала. Проклятый рак дожирал ее.
Когда матери диагноз поставили, отец их бросил. Лера тогда в школе училась. Запомнилось, как он хлопал по карманам в прихожей – не забыл ли чего важного. И все время трепался, лишь бы не смотреть ей в глаза.
— Долгие проводы — лишние слезы! Зуб даю, позвоню, мое сокровище!
Когда дверь за отцом захлопнулась, Лера уже знала, что больше никогда его не увидит. Фотографии отца мать подтерла, и лицо его тоже начисто стерлось из Лериной памяти. Запомнилось, что он был полненький и с проплешиной.
В кустах что-то хрустнуло. Лера повернула голову, но лес стоял неподвижно. Наверно, лиса пробежала… Спина под плащом покрылась мурашками.
Работала она одна, на свой страх и риск, хоть и ходили разговоры, что на трассе орудует маньяк. Под новый год знакомая девочка села в машину и пропала, а после праздников еще одна. Как сошел снег, оба тела нашли в канаве у обочины. Тот козел их душил и выбрасывал. К жутким рассказам Лера относилась философски — работа рисковая, можно и нарваться…
Вдали показались фары. Лера зевнула и шагнула ближе к трассе, чтобы клиент не проскочил мимо. Ей было пофиг кто, лишь бы эта ночь уже закончилась. Только… Только не какой-нибудь суетливый толстячок. С такими Лера — хоть убей! — не могла, особенно с лысыми.
Черный порш блеснул лакированным боком и вильнул к обочине. Из водительского окна высунулась нетерпеливая взлохмаченная голова, Лера сходу поставила диагноз: спермотоксикоз.
Идеальный клиент, которому нужно разрядиться и прямо сейчас. Обработать такого, как выкурить сигарету. Застегнув молнию на ширинке, он мигом исчезнет из Лериной жизни.
Лера объявила цену и устроилась на пассажирском сиденье.
На дяде был офисный костюм и мятая, расхристанная на груди рубашка. Галстук ему, скорее всего, сорвали в стриптиз-клубе. Избитый сюжет: девочки в элитных клубах стоили как пятьдесят придорожных Лер, и под утро дядя решил закончить дело на трассе.
Лера обворожительно улыбнулась и махнула рукой на едва заметный тупичок под деревьями.
— Здесь.
Дядя не ответил, лишь задержал на ней прищуренный взгляд. Когда порш свернул на заброшенную проселочную дорогу, Лера глянула на лохматого: «Зачем так далеко?» По низкому днищу глухо зашуршала трава.
— Как тебя зовут? — спросил дядя.
— Анжелика, — привычно соврала Лера, вынимая из сумочки помаду и вытягивая шею, чтобы разглядеть свои губы в зеркальце над лобовым стеклом.
Она не стеснялась своего имени, просто взрослым дядям больше нравилось тискать Анжелику, чем какую-то там Леру. С ее настоящим именем можно было и не мечтать о чаевых.
— Никакая ты не Анжелика, – усмехнулся дядя.
Пятно от фар освещало заросшую колею и колючие лапы елей. Лес казался черной глухой стеной. Лерины пальцы сжали дамскую сумочку на коленях.
Порш остановился, и в салоне включился свет. По Лериной спине пробежали мурашки, будто ночной холод мгновенно проник через запотевшее стекло.
— Никакая ты не Анжелика, — повторил дядя, растягивая слова, будто что-то взвешивая.
В тесном салоне к аромату дорогого одеколона примешивался какой-то кислый, застоявшийся запах. Двигатель глухо урчал, будто сдерживая рычание.
Лера изогнула накрашенные губы в улыбке и потянулась к ремню на дядиных брюках. Так это обычно работало.
Он ухватил ее пятерней за загривок.
— Что смешного? — прищурился он, как на допросе, и провел сильными пальцами вверх, будто гребнем собирая ее волосы на затылке. — И зачем ты мне врешь?
Вторая рука его оставалась на руле. Костяшки пальцев на ней побелели. Кажется, дяде нравилось чувствовать себя хозяином положения. Лера готова была подыграть, лишь бы все случилось побыстрее.
— Кто врет? — томным голосом переспросила она, расстегивая молнию на дядиных брюках.
Лера не задумывалась над бессмысленным разговором. В пять утра колесики в голове крутятся еле-еле, будто проржавевшие. Важны были не слова, а голос. В ее голосе было обещание, на которое клиенты возбуждались не хуже, чем на яркую помаду.
— Ты врешь, — объявил он с ударением на «ты».
Она запустила руку в расстегнутую ширинку. Член был вял.
Что нужно этому извращенцу?
Лера перегнулась между сиденьями и, преодолев отвращение от немытого тела, с силой втянула его мягкого червяка в рот.
— А поговорить? — спросил дядя, но Лера сжала член у основания и ритмично задвигала головой взад-вперед.
Ее первое впечатление было ошибочным. Лохматый не искал разрядки. Дядя был «романтиком», таким хочется поиграть в отношения — романтик тебе всю душу выложит: какие у него были жены, в каких позах кончают его любовницы, а заодно и про перспективы на работе расскажет. Секс для романтика постольку-поскольку. Лера не прочь была иной раз подработать психологом, только — ради Бога! — не в пять утра.
Разгребать мусор из дядиной башки не было моральных сил. Надо было доводить дело до конца и ехать спать. Она усилила напор.
Дядя сжал пятерню в кулак на ее затылке, как будто решил выдрать волосы с корнем. От пронзительной боли она сбилась с ритма.
Он оторвал ее голову от своего члена и поднес ее к своим глазам.
— Отпусти! — попыталась вывернуться Лера.
По инерции она захихикала, однако вместо смеха ее горло по-утиному крякнуло, и после этого глупого звука стало ясно: шутки кончились. Дядя встряхнул ее так, что хрустнула шея, а из глаз брызнули слезы.
Он неторопливо взялся второй пятерней за ее нижнюю челюсть.
— Тебе все еще смешно, сучка?
Он дыхнул перегаром и вдавил пальцы ей в щеку с такой силой, что Лерины губы перекосились. Тяжело дыша, они возились в прокуренном салоне, как в запертом шкафу. Лерин желудок сжался в комок: неужели она нарвалась на психа?! И в то же время не отпускало ощущение кино, как будто она видела этот кошмар со стороны.
Он вдруг смачно харкнул ей в лицо и с такой силой отшвырнул от себя, что она треснулась виском о стекло.
— Шалава подзаборная! Вижу, тащишься от своей работы…
Она утерлась рукавом плаща. Работа, как работа. По своей воле она бы такую не выбрала.
— Обожаешь сосать члены?! Говори! — потребовал он.
Идиотский вопрос, кому такое может понравиться?! Но не будешь же рассказывать психопату, что с тех пор, как их бросил отец, вся Лерина жизнь пошла под откос… Что он хочет услышать? Мысль работала лихорадочно. От правильного ответа зависела жизнь.
— Обожаю… — сказала она и тут же огребла ладонью по уху. В голове у Леры как будто что-то лопнуло. На секунду она оглохла. Лапа у него была тяжелая.
— Сколько у тебя было мужиков сегодня?
— Ты первый, — поспешно сказала она.
Губы его вытянулись в полоску.
— Опять врешь…
Лера отшатнулась.
— Я сделаю все, что хочешь! — поспешила она успокоить дядю.
— Раздевайся!
Лера начала расстегивать красный плащ, освободила рукава, стянула через голову свитер. Она заглядывала дяде в глаза, все еще играя в сексуальность, пытаясь угадать его тайные желания. Но тот бесстрастно смотрел на подростковую грудь с вздернутыми сосками.
Ей захотелось провалиться сквозь землю. Мать была права: давно пора завязывать с ночной работой и восстанавливаться в медицинском институте.
Молния на пояснице заедала, и она дернула застежку вниз. Тесная юбка сжала бедра, пришлось приподняться над сиденьем, чтобы стянуть ее на пол.
— Выходи! — приказал он.
Она поставила босую ногу на землю. По ляжкам дунуло утренним холодом. Лера покрылась гусиной кожей до корней волос на затылке.
— Сумочку можно взять? — обернулась она.
Удивление мелькнуло на дядином лице. Он ухмыльнулся.
— Бери и становись перед машиной.
Босые ноги кололо. Еле слышно доносился гул ожившей трассы, однако в чаще леса они были один на один. Лера поправила ремешок от сумочки на голом плече и встала напротив хищного бампера порша.
— Дохихикалась, маленькая шлюшка? — с удовлетворением сказал дядя, выходя из машины.
В руке у психа был топорик.
— Сама виновата, — рассудил он, направляясь к ней. — Какая-то проститутка придорожная, по уши залитая спермой… Мерзость! Думала, что у меня на такую встанет?!
Он замахнулся.
— На колени, грязная членососка!
Она медленно послушалась, не сводя глаз с топорика над его головой.
— Давай я еще раз попробую, — осипшим голосом предложила Лера. — Если я не доведу тебя за пять минут, то сама попрошу изрубить меня на кусочки.
Он криво усмехнулся.
— Передо мной покойник в морге, и тот не устоит, — заговаривала она его, подползая на коленях.
Дядя замер с приоткрытым ртом. И тогда Лера резко воткнула длинный нож для резки бумаги дяде в ляжку. Лезвие вошло, как в масло.
Дядя взревел и рухнул, как подкошенный.
Лера отскочила назад, но подонок даже не рыпался. Лежал на спине, хватая воздух рваными глотками.
— Получил, фашист, гранату? — поинтересовалась Лера, выдергивая латунную ручку из раны.
На светлых брюках стремительно расползалось бордовое пятно. По предыдущему опыту Лера знала, как дальше будет. Из дядиной артерии вытечет кровь, и он перестанет дергаться. Лера тщательно вытерла лезвие о траву и спрятала нож обратно в сумочку.
Этот псих был в ее жизни третий по счету. Впрочем, двое предыдущих не были психами. Они даже не грубили Лере. Вина их была в другом: оба клиента были полненькими и лысыми, и у обоих бегали глазки.
Когда Лера оделась, утренний лес наполнился птичьими голосами, а лохматый затих. Проселочная дорога повела ее на звук трассы. Кулаки в карманах красного плаща, воротник поднят.
