БГАэростат. Ответы на Вопросы
Здравствуйте!
Сегодня я буду отвечать на ваши вопросы. Берегитесь!
Kraftwerk — Boing Boom Tschak
— Дорогой Борис Борисович! Время от времени вы обновляете свои картины, написанные какое-то время тому назад. Не возникает ли желания сделать то же самое с песнями?
— Если песням это нужно, они делают это сами, без моего участия, и по-старому их становится петь невозможно.
Sonata # 71
— Здравствуйте, Борис Борисович! Какие книги/фильмы или мультфильмы вас вдохновляли в раннем детстве?
— Я начал читать рано, и еще до первого класса прочитал «10 000 лье под водой» Жюля Верна, что, понятно, на всю жизнь сформировало мое ощущение, что слово «заграница» придумано очень недалекими людьми и мы все живем в одном мире. Впрочем, еще до этого мама читала мне «Маугли» и «Рикки-Тикки-Тави», что тоже рисовало мне картину мира, не очень похожего на то, что было за окном.
И хотелось увидеть и обжить этот большой мир (что в итоге и случилось).
Сразу за Жюлем Верном появились «Остров Сокровищ» и «Черная Стрела», потом Шерлок Холмс — и картина мира как-то начала вырисоваться. Попутно были Чехов и Диккенс, и какие-то книги про войну: но они, честно говоря, большого впечатления не оставили.
Кино из детства ни одного не помню, а телевизора с мультфильмами в моем раннем детстве еще не было.
Donovan — Mr. Wind
— Борис Борисович, как вы смогли убедить Leo Abrahams играть с вами на концертах? Он ведь в основном известен своей студийной работой и выступает относительно редко.
— Мы знакомы с Лео уже много лет, много всего записали вместе, а потом пару раз сыграли вместе у меня на дне рождения, и он сейчас ему стало интересно играть с нами, а нам — с ним, и как-то его появление дополнило общую картину группы.
Georgian Choir — Makruli
— Здравствуйте, Борис Борисович. Не планируется ли выпустить профессионально снятое видео или live аудиоальбом какого-нибудь выступления БГ+ в нынешнем составе?
— Все время хотим это сделать, но руки не доходят. А записей этих концертных скопилось уже выше крыши.
The Kinks — Tin Soldier Man
— Скажите, было ли любимое место в Сестрорецке? И ещё, какая ваша песня (или песни) наиболее важна и наиболее близка Вашему сердцу? И помните ли Вы момент, когда решили стать тем, кем вы стали — поэтом, музыкантом?
Начну отвечать с конца:
— Я никогда не «решал» кем-либо становиться, и кстати, совершенно не уверен, что стал поэтому и музыкантом. Просто с раннего детства я очень сильно реагировал на музыку, и как-то сам по себе начал петь, потом писать стихи, потом играть на гитаре. И всегда этим занимался исключительно для собственного удовольствия, помимо (а часто — вместо) работы. Так и не научился считать это работой.
Из песен для меня важнее всего та, которую хочется петь в данный момент.
А в Сестрорецке я провел летние сезоны 68, 69 и 70 годов в пионерлагере ВТО «Спутник» (что в конце Большого Литейного переулка возле парка Дубки), и все три лета там происходило так много всего прекрасного, что я до сих пор сохранил особенную любовь к этому месту.
И, кстати, именно там я по-настоящему научился петь и играть на гитаре. Вообще говоря, свободные дачники относились к населению лагеря несколько сверх вниз. Но однажды в 68 году иду я по раз по улице мимо ворот лагеря, а там два человека сидят в беседке и поют на два голоса Ticket to Ride. При этом один из них — негр. С таким искушением я справиться не мог, и с этого момента началась моя эпопея с ВТО, длившаяся много лет.
The Who — Doctor, Doctor
— Дорогой Борис Борисович, бывают ли у вас депрессии?
— А как же без них? Всё в этом материальном мире развивается по синусоиде: вверх, вниз, опять вверх, опять вниз. И так будет продолжаться, пока мы не отрешимся от материальности мира.
— Будем ли мы тем, кто мы есть, когда пройдёт боль?
— Существование одного — обязательное условие существования другого. Когда пройдет боль, пройдут и радость, и счастье. Вы готовы к этому?
Leon Redbone — I Ain't Gonna Give You None of My Jelly Roll
— Уважаемый Борис Борисович, здравствуйте!
Отвечая на вопросы о любви, Вы всегда говорите примерно одно: «Любить — это видеть божественную суть того, что любишь».
Это очень хорошее определение, однако, у меня возникло несколько вопросов.
Общеизвестно, что Бог есть в каждом человеке. Значит, и Божественная суть есть в каждом из нас. Тогда почему же мы не влюбляемся в каждого встречного, видя Бога внутри его? Почему есть только одна «та самая», которую мы любим, если остальные тоже имеют божественную суть? Возможно, тут ключевое слово — «видеть», и видим мы это только в одном человеке. Тогда вопрос, а почему мы видим божественную суть только в конкретном человеке, которого любим? А если со временем мы начинаем любить другую?
— Если человеку повезет, ему в жизни случится полюбить. И увидеть всё, как есть. Божественная суть совершенно точно есть в каждом человеке. А вот почему люди открываются друг на друга — мне кажется, должно оставаться тайной, а то придет искусственный интеллект.
Wai Bob Marley And the Wailers — Put It Onlers
— Какие практики, например, дыхательные, или снадобья помогают вам держать голос в порядке и с каждым годом петь всё лучше?
У Вас даже расширилась палитра красок в голосе — рокочущие низы и бархат в верхах. В общем, посоветуйте, пожалуйста, как заботиться о голосе тому, кто поет?
— Никогда даже в голову не приходило как-то особенно заботиться о голосе; как поется, так и поется. Но чем дальше, тем интереснее.
Glenn Miller — Polka Dots and Moonbeams
— Здравствуйте, Борис Борисович!
Задам вопрос про «другие миры» других авторов. Сам с детства люблю и «Властелин Колец», и «Звездные Войны», и «Мандалорца» в том числе, потому приятно слушать, когда вы рассуждаете о них, особенно проводя параллели или, что еще лучше, не отделяя их вообще от нашего мира.
И вот в данный момент редко выходит что-то захватывающее. Возможно, выходит не так редко, но на фоне переизбытка сложно откопать что-то стоящее. Интересно, смотрели ли вы сериал «Очень странные дела»? И если да, каково ваше мнение.
— Stranger Things пока еще не смотрел.
А что до мироустройства, то названные вами миры — действительно часть нашего мира. Я имею это в виду в совершенно буквальном смысле: мы реально знаем об этих мирах больше, чем о большинстве краев «нашего мира», и душа наша отчасти питается ими и живет в них. И таким образом наш мир становится больше.
Jethro Tull — Sweet Dream
— Очень ждем новостей о вашем новом альбоме. Расскажите, пожалуйста, как продвигается работа над ним. Что ожидать от Вас в ближайшее (и не очень) время?
— Новый альбом будет называться «Странные Новости с Далекой Звезды». Через две недели будет целая передача о нем.
— Скажите, пожалуйста, планируете ли вы сделать в хорошем качестве песни, которые были спеты давно, но так и не вошли ни в один альбом? В частности, почему бы не издать песню «Древняя Кровь»?
— Всегда хочется хорошо переписать плохо записанные старые песни: одна беда — время ушло и их нельзя спеть, как пел тогда. Это ни у кого не получается. Я тоже пробовал это делать много раз. И — несмотря на всю логику — буду пробовать еще.
— И еще: есть ли шанс услышать студийную версию песни «Тень твоего крыла»? Отчего-то она давно мой любима и, думаю, я здесь не один.
— ОК, приму к сведению. Слушаю и обдумываю.
— Здравствуйте, Борис Борисович! Хотелось бы узнать, какова судьба песни «Верный раб ветра»? Есть ли шанс услышать ее в студийной версии?
— Я рад, что она вам запомнилась. Она занимает в моем сердце совершенно особое место как сумма того, что представлял для меня ранний «Аквариум».
БГ — ВЕРНЫЙ РАБ ВЕТРА
— Борис Борисович, пользуясь случаем, позвольте выразить вам восхищение и пожелать многая Лета! Вопрос такой: как у вас менялось представление о понятии «Родина», если менялось, и какое оно? Вы «человек мира» или на родине лучше?
— Как я объяснял в начале передачи, я с детства чувствовал себя частью большого мира и осознавал, что живу в отгороженном его углу. Быть отгороженным от мира мне совсем не нравилось, но увы! поделать с этим было ничего нельзя. Поэтому, когда в 87-м мне удалось вырваться из запертого советского лагеря в открытый мир, я почувствовал себя дома. На Родине. Родина — это весь этот мир.
И когда мне в 2019 году — задолго до всякой войны — случилось переехать жить в Лондон, я был весьма этому рад.
Но сказав это, я должен так же сказать, что очень хорошо помню, как много раз, прилетая домой, в Петербург, после очередных гастролей, выходишь на трап самолета и вдыхаешь родной влажный вечерний воздух. Просто застываешь и чувствуешь себя совершенно счастливым. Это было глубже любых мыслей и рассуждений: коренное мое.
И это чувство по сю пору никуда не исчезло.
По счастью, объяснять и распутывать эти противоречия совершенно не имеет смысла.
Спасибо вам за ваши вопросы.
Спасибо! Мир и свет всем нам!
Ivor Cutler — Last Song
Загляните на книжную полку Бориса Гребенщикова: «Книга Слов» и «Книга Песен».
Предыдущие выпуски "Аэростата" можно послушать здесь.
