Слава Пилотов. Рассказы

Мы продолжаем публиковать рассказы Славы Пилотова в рубрике Книга с продолжением.  Напомним, что эту рубрику мы специально сделали для российских читателей, которые лишены возможности покупать хорошие книжки хороших авторов. Приходите каждый день, читайте небольшими порциями совершенно бесплатно. А у кого есть возможность купить книгу полностью — вам повезло больше, потому что вы можете купить книгу Славы Пилотова в нашем Магазине.

Читайте, покупайте, ждем ваши комментарии!

Редакция Книжного клуба Бабук

ОДНУШКА.
Часть 3. Возрождение Гладиатора

Поезд тащился долго. Взволнованные мальчишки из третьего отряда прилипли к окнам плацкартного вагона и все ждали, когда покажется Москва. Они уже давно въехали в город, но бесконечный высокий забор с колючей проволокой наверху все тянулся и тянулся вдоль путей, и никак не хотел заканчиваться.

С друзьями в военно-патриотическом лагере было хорошо — третий отряд оказался на удивление дружным. Скучать было некогда, и месяц пролетел, как неделя. Но сейчас Сашке казалось, что время течет невооброзимо медленно.

Вот знакомые очертания смотровых вышек, вот расписанные граффити виадуку…

С минуты на минуту он увидит маму. Она будет по обыкновению бегать по перрону, выискивая его глазами среди сотни стриженых, худых, загоревших пацанов.

Сашка смертельно соскучился и в то же время боялся, что она будет ругать его за здоровый фингал под глазом.

По плацкартному вагону прошел дядя Миша, инструктор из лагеря. Поймал на ходу Сашкин взгляд, улыбнулся и подмигнул. Вчера они обсуждали будущее. На весь остаток лета Сашка записался на курсы программистов, чтобы… А вот зачем он туда шел, было их общей тайной.

Дядя Миша был отставным майором. Они с папой вместе служили в Сирии, а потом на Украине. Вот только вспоминать о том времени дядя Миша не любил.

В первый день смены он выстроил пацанов вдоль главного корпуса. Прихрамывая из-за неудобного, выданного с государственного склада протеза, он шел вдоль длинного строя и каждого спрашивал: «Ты зачем сюда приехал?» Спрашивал, кивал и шел дальше.

Спросил и Сашку.

— Научиться стрелять из автомата, — ответил тот, вытянувшись в струнку.

Дядя Миша остановился. Потер пальцем ус.

— А зачем?

— Чтобы с врагами сражаться, как папа!

— С какими врагами? — удивился дядя Миша.

Сашка растерялся.

— Да со всеми! Турки, поляки, китайцы… Они же со всех сторон прут!

Разве и так непонятно? Пацаны вокруг отчего-то засмеялись.

Дядя Миша тогда нахмурился, но ничего не сказал и пошел вдоль строя дальше.

* * *

Зато потом они разговаривали много.

Вечером всем третьим отрядом сидели на бревнах вокруг костра. Мальчишки приставали к дяде Мише:

— Расскажите про войну!

Но он сказал, как отрезал:

— Ничего хорошего на войне не происходит.

— Ну хоть страшно было? — спросил Сашка, расширив глаза.

Дядя Миша задрал брючину и постучал себя по протезу, начинавшемуся от колена.

— А как ты думаешь? Конечно, когда из тебя кровь ручьем хлещет — страшно. Лучше вы мне, пацаны, расскажите: кто чего боится?

Боялись разного.

Больше всего новой войны — и что на улице ограбят.

— А я дронов боюсь, — признался Сашка. — У нас над Шереметьево каждую ночь сбивают. Мы с мамой по несколько раз от хлопков просыпаемся.

— А вы знаете, откуда берутся эти дроны? — спросил дядя Миша.

— Это враги их посылают, — уверенно сказал кто-то из мальчишек.

— Какие, к черту, враги? — усмехнулся дядя Миша. — Во время войны были созданы специальные подразделения Росгвардии, чтобы бороться с дронами, атакующими крупные объекты — всякие нефтяные заводы и аэропорты. Когда война закончилась, эти люди стали ненужными…

Дядя Миша на секунду прервался и потер руками изуродованное колено. На хороший протез денег у него не хватало, и нога ныла, отзываясь на холод и сырость.

— После войны правительство решило не распускать людей по домам, — продолжил он, подвигаясь поближе к костру. — Что им там, дома, делать-то? Запьют от безделья, того гляди поубивают кого-нибудь. Решили наоборот: добавить к ним специалистов по запускам дронов. Эти тоже расплодились — девать некуда. И вот теперь каждую ночь одни бойцы запускают дроны, а другие их сбивают.

Мальчишки испуганно моргали. Конечно, каждый знал, что это именно так, но взрослым нельзя было говорить про такие вещи… Никто и не говорил! В школе и дома положено было рассказывать совсем другое. Если ты произносишь правильные слова, ты в безопасности, а если нет — пеняй на себя!

Дядя Миша обвел многозначительным взглядом притихших ребят.

— Наши генералы из правительства — совсем не дураки. Думаете, они случайно вас по ночам взрывами будят? Им нужен ваш страх. А как иначе держать вас под контролем? Для того, чтобы превратить людей в послушных овец, никакого волшебства не надо. Страх парализует и лишает человека не только воли, но и мозгов. Нет ничего проще, чем управлять стадом: на тысячу овец одного пастуха достаточно.

Сашка буквально обомлел. Еще ни разу в жизни он не встречал взрослого человека, который смел бы произносить такие слова. Неужели дядя Миша не боится?

Он поднял глаза и понял: их инструктор прошел через такое, что ему бояться уже нечего. Это удивляло и… завораживало. Все вокруг — и в школе, и дома — говорили про храбрость и геройство, но на самом деле никто и пикнуть не смел о том, что происходит в стране. Все всё понимали — и молчали, ведь социальный рейтинг может пострадать!

Рейтинг — это очень важно. Чем он выше, тем больше у тебя прав и возможностей. Тебе дадут хорошую работу, кредит в банке и путевку в санаторий. Если бы у дяди Миши был хороший рейтинг, ему бы небось получше протез достался.

 * * *

Сашка боялся, что кто-нибудь из мальчишек донесет на бесстрашного инструктора, но ничего подобного не произошло. Третий отряд будто заключил негласное соглашение: «Дядя Миша — наш, и мы никому его не отдадим».

А он будто понимал, что мальчишки его берегут, и разговаривал с ними как со взрослыми, с каждым в отдельности. И всегда находил правильные — удивительно бесстрашные! — слова.

Сашка наловчился быстрее всех в лагере разбирать автомат.

— Неплохо! — похвалили дядя Миша, глядя на разложенные на столе части. — Ну-ка, скажи мне: зачем человеку нужен такой навык?

— В будущем пригодится, — уверенно сказал Сашка.

Дядя Миша поднял бровь.

— А каким будет это будущее? Что там должно происходить, чтобы тебе потребовалось собирать и разбирать автомат?

Сашка растерялся, не зная, что ответить. Он никогда об этом не задумывался: просто делал то, что ему говорили.

Мальчишки из его отряда стояли вокруг и ждали — что скажет Сашка.

— Война будет… — неуверенно произнес он. — Я пойду воевать.

— За что именно? — не унимался дядя Миша.

— Ну как за что… За Родину, за друзей.

— Понятно… — Дядя Миша обвел взглядом ребят. — А что ж вы Ромку не защищаете, раз за друзей собрались воевать?

Ромка был мелкий и толстый, и старшие мальчишки не давали ему прохода: деньги отнимали и валяли в грязи. А вчера заставили из лужи пить.

Ромку было жалко, но… как его защитить? Они ж старшие!

— Они всемером по лагерю ходят, — начал Сашка, оправдываясь. — Ищут к кому послабей докопаться.

— А вас в отряде сколько? — спросил дядя Миша. — Двадцать пять? И что, вы с семью болванами справиться не можете?

 * * *

Из поезда на перрон высыпали мальчишки. Лена закрутила головой, растерялась: «Где же он?» Сашка увидел ее первым и бросился навстречу:

— Мама!

Она охнула и чуть не задушила его в объятьях. От Сашки пахло костром и сладким запахом жвачки.

Лена схватилась за его рюкзак.

— Давай понесу! — И вдруг остановилась. — Откуда у тебя фингал под глазом?

Рюкзак он не дал, а от вопроса отмахнулся.

— Со старшими на палках дрались.

Месяц всего, а вытянулся, и голос не узнать — хриплый, взрослый.

— Зачем со старшими связываться? Они ж сильнее…

— Они мелкого Ромку обижали, а мы договорились всем отрядом его защищать.

— Они же глаз могли тебе выбить!

— Мам! — цыкнул он языком, и Лена сразу притихла, как будто из них двоих ребенком была она.

Они зашли в обшарпанное здание вокзала. Внутри пахло сортиром, зато из каждого угла на них пялились блестящие камеры безопасности.

Сашка шагал широко, по-мужски, а она чувствовала, что семенит за ним вслед.

— Расскажи хоть, сынок… Где вы жили? Как кормили?

— В палатках спали в лесу, — небрежно на ходу сказал Сашка, стараясь не поворачиваться к ней оплывшим глазом с растекшимся к носу фиолетовым пятном. — Перловую кашу на костре варили. Дядя Миша научил меня топором дрова рубить.

Лена не узнавала сына. Всего месяц, а другой человек вернулся. Фингал под глазом, топором дрова научился рубить… Да, мальчишке нужен взрослый мужчина рядом…

— Бабушка просила передать, что скучает, — сказала Лена. — Спрашивает, понравились тебе ее пряники?

— Не успел попробовать, — беспечно откликнулся Сашка. — У нас все посылки отбирали.

— Как отбирали? — не поняла Лена. — Что ж вы вожатым не пожаловались?

— Так вожатые и отбирали. Они сказали, что у них на первом курсе в военном училище тоже так было. Это для нашей пользы: чтоб мы были голодные и злые, как волки. Тогда сами все будем отбирать. А если не научимся, то превратимся в овец.

Перед глазами Лены вдруг мелькнул взгляд мужа — в тот его последний приезд, когда она спросила его: «Ты куда?», а он глянул на нее исподлобья и дыхнул перегаром: «В банк!»

Она тряхнула головой.

— Я не хочу, чтоб ты был злой, — умоляюще сказала она, едва поспевая за ним.

— А я и не буду, — улыбнулся он и подмигнул ей здоровым глазом. — Дядя Миша говорит: мы сами должны определять свое будущее.

Лена вздохнула. Кажется, дядя Миша за одну смену успел стать для Сашки кумиром. Вот что значит жизнь без отца!

— Он говорил мне, что ты быстрее всех автомат научился разбирать, — сказала Лена, чтобы сделать сыну приятно.

— Автомат разбирать большого ума не надо, — авторитетно заявил Сашка. — Есть вещи поинтереснее автоматов.

— Это какие?

Он глянул на нее, как будто сомневаясь, стоит ли заводить с ней серьезный разговор.

— Кто, например, решает, как выставляются баллы в социальном рейтинге? Знаешь, за что их ставят? За послушание.

Лена перепугалась.

— О чем ты говоришь? Где ты всего этого наслушался?

Они вышли на стоянку, обнесенную колючей проволокой. Одинаковые машины с хитрыми лисьими мордами стояли плотными рядами. То ли спящие, то ли притворяющиеся спящими. Подслушивающие.

— Ты только в машине такое не рассказывай. — Лена понизила голос. —  Не дай бог она на нас донос отправит!

— Я же не дурак! — фыркнул Сашка.

Алиса-1 увидела их и блеснула фарами. Обрадовалась, значит.

Они сели на заднее сиденье.

—  Ах, как возмужал! — затараторила машина, выруливая с парковки. — Я слышала, ты чемпион по разборке автомата.

— Девять секунд, — сообщил Сашка.

— Девять секунд! — восхитилась Алиса-1. — Горжусь тобой! Вырастешь, тоже будешь сражаться с врагами, как папа! Хочешь, я позвоню ему?

— Давай, — спокойно согласился Сашка.

Гудки были длинные, прерываемые треском, похожим на автоматную очередь за соседним барханом.

Саша, наверно, как всегда был занят. Эти бесконечные облеты... Желтая пустыня без конца и края… И жара. Жара сводит с ума, ветер обжигает и, сколько ни кутай лицо, засыпает песок в рот, в нос, в глаза...

Голос мужа прорвался сквозь помехи:

— Сынок, как я по тебе соскучился! Как прошел лагерь? Мне сказали, ты чемпион по разборке автомата. Девять секунд — это ж надо, весь в меня пошел! Пусть у врагов поджилки трясутся! Горжусь тобой, сын!

— Я тоже тобой горжусь, — сказал Сашка. — Мы с мамой тебя всегда ждем.

— Мы новые вертолеты испытываем, — кричал в телефон большой Саша. — В редукторе конструктивный дефект… Вот что ты будешь делать? Да, сынок, не все клеится, но как только будет чартер — может быть и завтра! — все брошу и прилечу.

Он отключился.

— Фингал тебе идет, — сообщила Сашке Алиса-1. — Сразу видно: мужчина.

Лена чуть не поперхнулась. Хотелось сказать глупой машине какую-нибудь колкость, вроде «Сейчас я тебе фары о стену разобью — посмотрим, как ты будешь выглядеть!»

Но сын, как прочувствовав что-то,  протянул руку и выключил колонки. Приложив указательный палец к губам, он вытащил изо рта жвачку и заклеил ею небольшое круглое углубление на приборной панели.

— Вот теперь она нас не слышит, — улыбнулся он Лене.

— Кто тебя этому научил?

Но она уже знала ответ. Ох уж этот дядя Миша...

— Машины собирают и анализируют информацию о нас, — проговорил Cашка шепотом. — Их главная работа — выставлять социальный рейтинг, чтобы заранее обезвредить тех, кто…

Лена торопливо кивнула: «Не надо продолжать — я все понимаю». Таковы были правила жизни: никаких сомнительных разговоров при машинах. Покритиковал правительство, высказал мнение — до свидания, ипотека. А про ту войну вообще лучше не вспоминать. На секунду усомнишься: «Зачем только кровь проливали?» — и ты экстремист: любой полицейский имеет право тебя арестовать.

Но ведь правительству сверху виднее, так? Откуда обычному человеку знать, как правильно? И что такое «правильно»? Жизнь учит: кто сильнее, тот и прав. Плетью обуха не перешибешь… Какой смысл носить розовые очки?

— Мам, откуда в вашем поколении эта рабская покорность? — тихо спросил Сашка.

Лена схватилась за сердце:

— Потише, потише, сынок… Вдруг в машине есть еще один микрофон?

Он посмотрел на навигатор. Тот вел их в объезд Ленинградки. Та была бордовая, как обычно. Вечно там орудовали диверсанты.

Сашка протянул руку к навигатору и поменял маршрут: по Ленинградке короче будет.

— Погоди! — взмолилась Лена. — В комментариях пишут, прямо на трассе БТР Росгвардии горит.

— А вот мы и посмотрим, — улыбнулся Сашка. — Ты, кстати, знаешь, что давно уже нет никаких банд на Ленинградке? Все повернутые на войне давно в могилах. Да и те старики, что устроили войну, вымерли, как мамонты. А вот запрограммированные по их приказу машины остались.

Лена слушала, моргая. Все это правда… Но говорить так — это безумная смелость!

— Дядя Миша говорит, — продолжил Сашка, — что все ваше поколение искалечено страхом.

Лена потупила взгляд. Да, все так. Сначала был страх бедности, потом страх войны, потом страх перед солдатами, вернувшимися с фронта. Лена и сама чувствовала: война проникла в нее, как ржавчина.

За окном уже мелькал родной Долгопрудный. Так быстро доскочили, она и не заметила. И ведь действительно — их никто не остановил. И горящего БТРа не было.

— Мы будем перепрограммировать систему, шаг за шагом, — продолжал Сашка. — Это долго и трудно, но у нас есть толковые ребята. Мы справимся! Я уже решил, что буду программистом. Дядя Миша сказал, что это врачи для искусственных мозгов. Это тебе не автомат за девять секунд разобрать.

— Кто ж вам позволит что-то перепрограммировать?.. — начала Лена.

— Да никто не хочет такого будущего, которое нам придумали машины! — воскликнул Сашка. — Даже генералы из правительства тоже хотят остановиться, но не знают, как. Им страшно, мам! Они не понимают, как управлять страной, лишенной страха.

Лена смотрела на сына в изумлении. Она не знала, то ли благодарить, то ли проклинать дядю Мишу.

 Они уже почти заехали во двор, когда Сашка повернулся и посмотрел на нее в упор.

— Мама, давай больше не будем папе звонить…

Ей как будто в лицо холодной воды плеснули.

— Ты что такое говоришь, сынок? У него никого больше нет! Мы его единственные родные люди!.. У него тяжелая работа. Если б он нам денег не присылал, как бы мы с тобой жили? Как бомжи на вокзале? Когда я звоню, он всегда первым делом спрашивает, волнуется: «Как сынок?» Ты не представляешь себе, как он так горд, что ты похож на него!

— Я знаю, что папа погиб на войне, — ровным голосом сказал Сашка. — С нами компьютер разговаривает папиным голосом.

Все эти годы Лена ждала, что сын обо всем догадается, и всегда боялась этого разговора. Почему-то ей казалось, что у Сашки случится истерика и что они оба будут рыдать…

Лицо Сашки было худое, почти изможденное. Один глаз заплывший, зато второй — спокойный и ясный.

Он сжал ее руку, и Лену – вечно трясущуюся, вечно сомневающуюся, раздавленную неподъемной виной Лену – отпустило.

После стольких лет рядом с ней был человек, на которого она могла рассчитывать. Сын стал мужчиной.

Купить книгу целиком