Издательство BAbookСлава Пилотов. Рассказы
Мы продолжаем публиковать рассказы Славы Пилотова в рубрике Книга с продолжением. Напомним, что эту рубрику мы специально сделали для российских читателей, которые лишены возможности покупать хорошие книжки хороших авторов. Приходите каждый день, читайте небольшими порциями совершенно бесплатно. А у кого есть возможность купить книгу полностью — вам повезло больше, потому что вы можете купить книгу Славы Пилотова в нашем Магазине.
Читайте, покупайте, ждем ваши комментарии!
Редакция Книжного клуба Бабук
КАЩЕЕВО ДЕЛО
Тело на позолоченной кровати напоминало мумию — руки с пересохшими венами уложены поверх одеяла, уголки рта провалились вниз. Казалось, что и во сне старик продолжал придираться. Возле кровати на табуретках дежурили две девушки в кожаных ошейниках со стальными шипами — одна с копной соломенных волос и крайне лукавым прищуром, и вторая, в сарафане болотного цвета, юная, заплаканная, с черными прямыми волосами, такими блестящими, словно она только что вынырнула из-под воды. Кожа у второй девушки была серебристая, словно и не кожа вовсе… Внезапно Кащей хрустнул костяшками пальцев и смял в кулаки кусок одеяла. Обе девушки подскочили на месте. Безбровые глаза старика распахнулись, и он уставился на дочерей мутными кровавыми белками, будто в чем-то подозревая.
— Подними меня повыше, Яга, — проскрипел Кащей.
Девушка с соломенными волосами подтянула отца, прислонив спиной к позолоченному изголовью.
— Ну что, дочь моя старшая, любимая, как без меня жить будешь? — прищурился Кащей.
— Что ты такое говоришь, папа? — с елейной заботой ответила Яга. — Ты же бессмертен, разве нет?
На ее лице выделялись острые скулы, такие же, как у отца. И смотрели друг на друга они одинаковым пристальным взглядом.
— До поры до времени, деточка моя…
Смех Кащея напоминал воронье карканье.
— Папа… — всхлипнула младшая дочь Лилия.
Она порывисто опустилась на колени перед кроватью и укрыла ладонью костлявое запястье старика.
— Близко ли он?! — внезапно оборвал собственный смех Кащей, и из глаз его будто выстрелила молния.
Яга положила ладони себе на лицо и замерла.
— Вижу, — глухо произнесла она из-под рук.
— Едет?
— Мчит.
— О чем думает?
— О счастье для всех… Да ну, бессмыслица какая-то!
— Глуповат, — половиной рта ухмыльнулся старик. — Ну, по молодости я тоже звезд с неба не хватал… Попробую задушить его ошейником…
Он оскалился, обнажив желтые клыки. Хрустнул костяшками пальцев. Вены на его висках надулись, а глаза стали стеклянными, словно он перенесся куда-то далеко… Наконец, Кащей выдохнул и откинулся на изголовье.
— Ну? — шевельнул уголками губ Кащей.
Яга застыла, не отрывая руки от лица.
— Глаза наружу вылезли, хрипит… Хрипит, но скачет, — наконец сказала она. —«Отберу у Кащея перстень всевластия!» — хрипит.
Младшая Лилия ахнула.
— Зря я людишек жалел! Надо было ошейник послушания шипами внутрь надевать! Эх, моя же доброта мне боком вышла! — застонал старик, мерно стучась лысым затылком о золотое изголовье. — А теперь — поздно! — нету сил… И защитить некому… Был бы сын, ему бы магия бессмертия передалась, а на баб никакой надежды… Пойдите прочь!.. Стойте! Яга!
— Я вся в вашей власти, отец, — склонилась Яга.
— Клянись, что и после смерти моей останешься верной нашему роду!
— Черной кровью клянусь, — уткнув в пол глаза, пообещала Яга, и обе дочери опустились перед отцом на колени.
Кащей пристально глядел на стальные шипы на ошейниках дочерей, и желваки над его впалыми щеками ходили туда-сюда. Потом старик протянул трясущиеся руки и вывернул ошейники шипами внутрь.
— Так надежней будет, — сказал он, стирая густую черную струйку с шеи Яги. — Глянь еще раз. Видишь его?
— Ветер развевает волосы… До чего хорош, батюшка… Нет такой силы, чтоб его остановить могла — стену насквозь пройдет…— словно во сне зашептала Яга.
Кащей вздохнул.
— С таким героем мне нынешнему не совладать. Что ж, раз силы нет, придется хитростью… Слушай внимательно, дочь моя: ты мужа своего будущего видишь! Как появится, первым делом попробую его уморить. Ну а коли не выйдет, так породнимся и пусть правит. Сил в твоем женихе — вагон… Ум? Ума с годами наберется… Или не наберется?.. Почему в доме так холодно?
Старик сполз по кровати вниз, отвернулся от дочерей и натянул на себя одеяло.
— Не попробуешь, не узнаешь, — бормотал под нос Кащей, кутая старческие кости. — Деваться некуда, придется кровь смешать…
* * *
Иван гнал лошадь во весь опор. Столетние дубы выстроились по обеим сторонам дороги, словно часовые, а позади деревьев мелькали ряды надгробий. Иван скакал по прямой, как стрела, дороге весь день, и весь день было одно и то же —неохватные стволы и могилы.
Тесный ошейник душил его до черных точек в глазах. Топот копыт отдавался в чугунной голове, и он почти уверился, что лошадь его взбивает пыль на одном и том же месте и что правы были те, кто осаживал его:
— Обычному смертному не добраться до черной башни, — говорили они. — Перстень всевластия охраняет Кащея.
Посмеиваясь, они крутили пальцем у виска:
— Пойми простую вещь, Ваня: старик вечен…
Зрение Ивана сузилось. Только желтая дорога под лошадиными копытами, только палящее солнце, только страдание…. Стая ворон с раздраженным карканьем взметнулась перед всадником. Иван встрепенулся и — конечно, в долине мертвых ни в чем нельзя быть уверенным, но… Ему показалось, что у самого горизонта, там, где смыкались два ряда дубов, над высокими кронами появилась темная точка. Через какое-то время точка вытянулась, и превратилась в черную башню с заостренной крышей.
Да, это была она — знаменитая башня из черного дерева с кровавой колокольней, которой пугали детей. Иван пришпорил лошадь, но та сбилась с шага и чуть не рухнула на дорогу. Он спрыгнул и повел загнанное животное за собой. Два ряда дубов сошлись, сомкнув кроны над его головой. Дорога превратилась в узкий коридор. Возле башни воздух стал настолько густым, как будто он пробивался через воду. Шаг-вдох-выдох… Шаг-вдох-выдох… Навалившись грудью, он добрел до зеленой лужайки перед почерневшим от вечности срубом. Окошки-бойницы неприветливо щурились на незваного гостя. В глубине верхнего этажа, из-под арки виднелся грозный бронзовый колокол с кровавыми потеками.
У логова Кащея Иван оглянулся. Со всех сторон башня была окружена холмистыми полями, заставленными гранитными надгробиями. Могилы теснились, наползая друг на друга и образуя бесчисленные ряды ограждений.
* * *
На двуспальной кровати, отвернувшись к стене, лежал длинный высохший старик. Лысый череп старика был обтянут желтой кожей. Рука скелета лежала поверх одеяла, а на безымянном пальце сверкал бриллиантами он — перстень.
— Кончилась твоя власть, — сурово сказал Иван. — Отдай перстень всевластия!
Старик не шелохнулся.
— Сколько же ты людей замучил, изверг! — упрекнул старика Иван, вспомнив про окружавшее башню бескрайнее кладбище. — Кровопийца проклятый, душегуб… И главное — зачем столько зверств?! Ты же мог править, не убивая и не издеваясь!
Кости старика заскрипели. Он повернулся на спину и посмотрел на незваного гостя мутными воспаленными глазами. Иван ожидал чего угодно — ярости, схватки, колдовства, но Кащей равнодушно дернул себя за безымянный палец. Раздался сухой щелчок, и старик протянул оторванный палец Ивану.
Иван в недоумении взял сухой, будто мумифицированный палец и стряхнул с него перстень. Тот оказался холоден, как могильный камень. Черная необъятная тоска внезапно коснулась Ивана — как будто он стоял один посреди вечности, глядя в зеркальную воду, а из воды на него смотрел древний старик, лысый, с ввалившимися щеками…
— Что с лицом, Иван? — криво ухмыльнулся Кащей. — Неужто наш герой испугался?
— Ты подсунул мне подделку, — растерянно сказал Иван, разглядывая жуткий перстень на своей ладони. — Настоящий перстень всевластия должен огнем жечь своего хозяина.
— Так ты не хозяин, — с презрением сказал Кащей. — Чтобы стать хозяином перстня, ты должен убить его предыдущего хозяина. Но я бессмертен. Так что — проваливай, пока цел!
И Кащей расхохотался скрипучим смехом Ивану в лицо.
— Так и быть, дам тебе подсказку, — сказал Кащей, отсмеявшись. — Хочешь убить бессмертного — отыщи, где спрятана его смерть. Но помни, Иван: твоя жизнь в долине мертвых не стоит моего безымянного пальца.
Оторванный палец Кащея в руке Ивана тут же почернел, обуглился и рассыпался в прах.
Кащей отвернулся.
Иван надел холодный перстень на руку. Перстень сидел, как влитой, но ни капельки не грел. Снова вернулось видение — древний старик, неотрывно глядящий в воду… Напоминающий Кащея, но не Кащей. До боли знакомое лицо... Иван тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения.
Он был воином и готовился к честной схватке, но что за игру затеял коварный злодей? Где спрятана его смерть? Издевательский смех Кащея стоял в ушах.
Иван вышел на лужайку перед башней. Чудесный июльский день катился к закату. Удушливая жара начала спадать. В воздухе разливался медовый запах клевера. И если бы не ряды надгробий…
Вдруг между холмов появилась девушка в темно-зеленом сарафане с длинными черными волосами. Ивану показалось, что кожа у девушки поблескивает на солнце, как рыбья чешуя. Она ступала босыми пятками по траве между могилами и вела за собой его лошадь.
— Что ж ты животину бросил? — на ходу упрекнула Ивана девушка. — Бедная лошадка чуть мой пруд до дна не выпила. Сейчас я ее сеном накормлю, и уезжай, пока цел. Как стемнеет, нечисть с кладбища полезет, обглодают твою животинку до костей.
Она повела измученную лошадь к башне, но Иван перехватил девушку за руку.
— Как твое имя, добрая красавица? Должно быть, ты пленница Кащея? Не бойся, я пришел в долину мертвых, чтобы освободить людей от злодея.
Она вспыхнула.
— Мену зовут Лилия, и мне нечего бояться в долине мертвых. А вот твоя жизнь, герой… — она прищурилась на пылающее у самого горизонта солнце. — Как только солнечный диск провалится за вершину холма, твоя жизнь закончится.
Иван растопырил пятерню, демонстрируя перстень на безымянном пальце.
— Помоги мне отыскать Кащееву смерть, добрая Лилия!
Девушка покачала головой.
— Смерть Кащея так близко, что ты мог бы ее увидеть. Но… — Лилия прикусила губу. — Но я тебе не помощник, герой. Не буду же я родному отцу смерти желать.
Иван огляделся. Глазу было не за что зацепиться. Одна только башня с колокольней возвышалась посреди могильных камней. Тени от надгробий удлинялись на глазах… Подлый холодок пробежал по позвоночнику. Эти тени ложились не от солнца. Темные полосы неумолимо скользили по траве, сползаясь к Ивану со всех сторон, словно протягивали к нему свои лапы.
— Беги, — чуть не плача сказала Лилия.
Пылающий на небе диск коснулся холма.
* * *
Иван бросился обратно в башню. Хитрец Кащей спрятал свою смерть на виду у всех! Но где, черт побери?!
В коридоре перед спальней старика на подставке стояла железная шкатулка. Иван откинул крышку и отшатнулся. Брызнувшие искры чуть не ослепили его. Это была та самая шкатулка несчастий, о которой было написано в старинных книгах. С ее помощью Кащей сеял ужас, дотла сжигая целые деревни. Иван торопливо захлопнул крышку, затолкал шкатулку за пазуху и подбежал к другой подставке, на которой лежала корона. Корона была самодельная, согнутая из простой алюминиевой пластины. Про корону мудрости говорили, что она помогает Кащею в трудные времена. Ну что ж, самое время для мудрых советов! Корона обожгла голову, в воздухе запахло палеными волосами.
— Беги! — раздался тревожный голос в его голове.
— Мне нужен совет получше, — мысленно возразил Иван короне.
— Тогда беги со всех ног! Прыгай на лошадь и спасайся! — завопила корона.
Он сорвал истеричную корону с головы и побежал, но не на улицу, а наверх по винтовой лестнице. Он бежал и бежал по кругу до тех пор, пока не выскочил на верхнюю площадку. По центру был подвешен бронзовый колокол со свежими кровавыми потеками. На полу лежал канат, привязанный к языку колокола, и больше ничего тут не было — ни знаков, ни подсказок… Он заметался по квадратной площадке. Где искать Кащееву смерть? Колокольня была открыта на все четыре стороны. Огромное закатное солнце ударило Ивану в глаза. Могилы внизу под ним были полностью накрыты сумеречной тенью холма, и ослепленному солнечным светом Ивану показалось, что надгробия наклоняются и опрокидываются… Померещится же чертовщина какая-то!
* * *
Но Ивану не померещилось. Как и обещала юная Лилия — стоило только солнечному диску провалиться за холм, зашевелилась земля, опрокинулись гранитные надгробия, и полезли из могил мертвецы. Почуяв живую плоть, нежить сползалась к башне со всех окрестных холмов.
— Смотрите! — крикнул Иван мертвецам, вытянув над собой руку с перстнем.
Но голос его был слаб, а перстень всевластия оставался холоден, как гранитное надгробие. В опустившихся сумерках его бриллианты не отличались от придорожных камушков.
— Не убережет тебя колечко… — раздался за спиной скрипучий смешок. — Мертвые чуют куда лучше живых. Ты для них — не хозяин, а еда.
Два красных глаза светились из темноты.
— Ты тут больше не хозяин! — воскликнул Иван и выхватил из-за пазухи шкатулку несчастий.
В почерневшее небо взмыли маленькие кометы, оставляя за собой шипящий хвост огня. Там, где кометы падали на землю, покойники вспыхивали, словно дрова, облитые бензином. Ночь наполнилась безумными воплями.
— Молодец, ты достоин править! — подзуживал Кащей из-за спины Ивана. — Когда-то я убил их, а теперь пришла твоя очередь! Убей их всех! Убей еще раз!
Иван тоже чувствовал азарт. Фейерверки один за другим взлетали из шкатулки несчастий, но как только одни мертвецы догорали, на их место выползали новые. Они собирались с полей, из-за холмов со всех сторон, и не было им числа. Кольцо вокруг башни сжималось, и никакая шкатулка помочь не могла. Самые настырные покойники показались на лужайке перед башней. Они задирали пустые глазницы на колокольню, откуда их манил сладкий запах живой плоти.
Отчаявшийся Иван отшвырнул шкатулку и нацепил на голову корону мудрости. Алюминиевая пластина прожгла ему череп до кости, на колокольне завоняло сгоревшим мясом.
— Доверься Кащею, — посоветовала корона.
— Что?!
— Доверься Кащею или умри, — повторила корона со вздохом, словно объяснялась с тупым.
— Попроси о помощи, — подсказал из-за спины вкрадчивый голос, — и я спасу тебя.
Иван обернулся. Глаза старика были похожи на догорающие угли. Кащей вцепился рукой в деревянный столб, чтобы не упасть. Щеки его ввалились, а нижняя челюсть висела, как будто у него не осталось сил держать ее.
— Я не имею дел со злодеями, — закусив губу от дикой боли, ответил Иван.
Он сбросил с головы раскаленную корону, и она покатилась по полу. Снизу донеслось испуганное ржание. Лошадь Ивана металась по лужайке, отбиваясь копытами от нежити. Мертвецы набросились и повалили ее на землю.
— Очень жаль, но ты умрешь следующим, — проскрипел Кащей.
— Я здесь! — закричал Иван мертвецам, не в силах смотреть, как те разрывают лошадь на части.
Покойники, однако, были слишком увлечены трапезой. Тогда Иван дернул за канат. Язык качнулся, ударился о колокол, и на всю округу разлился длинный низкий гул. Мертвецы на секунду оторвались от лошади и прижались к земле, а потом с удвоенной силой принялись рвать куски мяса. Иван рванул канат еще раз, и с колокола на пол сорвалась капля крови.
— Поумерь пыл, не дай бог язык колоколу оторвешь, — заволновался Кащей.
Иван продолжал раскачивать канат, и звон полился непрерывными волнами. Капли крови начали падать с колокола чаще, превратились в ручейки, а потом под ногами захлюпала вязкая жижа, и он поскользнулся и упал в лужу. Звон прекратился, и стал слышен голодный вой мертвецов, подражающих колокольному гулу.
— Запах живой крови дразнит их, — сказал Кащей, оглядывая толпу нежити под стенами башни. — Ты готов умереть, Иван, зная, что все страдания были впустую? Что люди и дальше будут страдать только потому, что ты остался глух и слеп, когда сам Кащей предлагал тебе помощь?
— Я не верю ни одному твоему слову, — тряхнул головой Иван, поднимаясь из кровавой лужи.
Он снова схватился за канат.
— Вот упрямец! — щелкнул костяшками пальцев Кащей. — Ты уже совершил свой подвиг — отнял у меня перстень всевластия! Пойми, что без моей помощи ты умрешь, и никто! — Слышишь, Иван?! — Никто не узнает о твоих подвигах. Некому будет о нем рассказать…
— Я не верю тебе, — как мантру повторил Иван, дергая за канат, но тот вырывался из заляпанных кровью рук, сдирая кожу на ладонях.
Кащей цыкнул языком.
— Я помогаю тебе только потому, что сейчас мы нуждаемся друг в друге! Тебе нужна сила перстня, а мне нужен достойный наследник. Решайся: или сейчас, или никогда! Слышишь, как они скребут когтями, карабкаясь по стене? Еще минута, и они вырвут твое сердце, и тогда… Тогда ты станешь одним из миллионов. Просто еще один безымянный Иванушка, похороненный в бескрайних русских полях…
— Помоги мне, — одними губами прошептал Иван.
— Стоп! — неожиданно могучим голосом вскричал Кащей.
На секунду все замерло, как будто нежить прижала уши на голос хозяина.
— Помнишь, я сказал тебе, что ты должен убить меня, чтобы перстень всевластия заново обрел силу? — жарко заговорил Кащей. — На самом деле есть второй способ. Если ты женишься на моей дочери, то станешь моим наследником, и тогда перстень всевластия подчинится тебе. Нет времени на раздумья! Проси руки моей дочери!
Иван схватился за голову.
— Ты сможешь управлять миром живых и держать в узде мертвых, — перешел на искушающий шепот Кащей. — Чувствуешь смрад? Покойники ползут по ступенькам. Даже я не смогу их остановить, настолько сильна в них жажда живой крови…
Иван заметался по квадратной площадке. Он помнил золотое правило: никогда не договаривайся с подонками. Однако Кащей был прав — через несколько секунд все его подвиги окажутся напрасными. Кому он будет полезен мертвым?.. Вспомнилась юная Лилия с серебристой кожей, которая заботилась о его лошади. Такая милая, неиспорченная, словно и не из рода Кащея…
— Прошу руки вашей дочери.
— Громче!
— Прошу руки вашей дочери! — выдохнул Иван.
— Да будет так! — воскликнул скрипучий голос. — Держи иголку! Коли себе в глаз! Коли, не думай, иначе ты свадьбы не вынесешь! В зрачок не попади — слепым останешься. Неглубоко коли, а то глаз вытечет. Легонько, чтобы кровь капнула… Какой способный наследник! Теперь второй коли.
Кровь залила Ивану зрачок. Зашипело, как капля масла на раскаленной сковородке. Слезы хлынули ручьем, и пока ослепший Иван тер кулаками глазные яблоки, ему слышался торжествующий хохот Кащея и разочарованный вой нечисти.
Когда зрение вернулось, он уже стоял на лужайке из клевера. В лунном свете перед ним вытянулся длинный стол, заставленный едой. С другого торца стола его ждала невеста в черном платье, накрытая черной фатой. Посередине между женихом и невестой стоял Кащей, за спиной которого столпилась нежить. С волос Ивана капнуло на переносицу. Иван вытер рукавом лицо, посмотрел на свои ладони, на рубашку. Весь с ног до головы он был залит кровью, но ни тошноты, ни отвращения он больше не чувствовал.
— С уколотыми глазами тебе легче будет примириться с миром мертвых, — сказал Кащей. — И угощения наши на язык слаще, и гости краше покажутся.
Он обвел костлявой рукой горы еды. Покойники бесновались за его спиной, но не смели прорваться к столу.
— Подойди к невесте, — приказал Кащей, и Иван пошел.
Ему показалось, что он идет не по клеверу, а по сухому хворосту. Иван скосил глаза. Под его ногами с хрустом ломались белые палки… Боже мой, неужели я иду по костям?!
— Пей в знак родства!
Кащей протянул ему вытянутую белую чашу.
— С последним глотком запылает перстень, и обретешь ты власть над живыми и мертвыми, — монотонно заговорил Кащей, будто священник. — Тогда ты вырвешь себе сердце и увидишь, что оно наполнено черной кровью нашего рода. И обретешь бессмертие, как награду и как наказание. И будешь править, будешь казнить и миловать. Не на кого будет тебе больше уповать, кроме как на самого себя. Пусть будет так!
Невеста стояла перед Иваном, накрытая черной фатой. Иван принял чашу из рук Кащея и поднес ко рту. Самым краем сознания он отметил, что чаша эта сделана из лошадиного черепа. И что вязкая темная жидкость внутри — тоже кровь… Что это?!.. Он тряхнул головой. Свадебный стол их был составлен из могильных плит, тарелками служили черепа, а в черепах лежали человеческие пальцы, ребра, ноги, глаза… Нет, Иван, не обманывай себя — нет способа получить добро из зла…
— Открой лицо! — потребовал он, и послушная невеста откинула фату с лица.
Этого он не смог выдержать.
— Кто ты?! — с ненавистью выкрикнул в скуластое лицо Иван, и вслед за ним гневно взвыла оскорбленная толпа нечисти.
— Я — Яга, старшая дочь Кащея, — с достоинством сказала девушка. — Бери меня в жены, тысячу лет не пожалеешь.
— Нет!
Он отшвырнул на траву лошадиный череп. Кровь из черепа брызнула, разлетелась по траве, и мертвецы бросились драться за капли, катаясь по лужайке и выцарапывая друг другу пустые глазницы. Яга подошла и положила ему руки на плечи.
— До чего горяч мой герой! Один поцелуй, и перстень всевластия обретет силу. Возьми его, возьми меня, возьми весь мир…
Иван бешено замотал головой.
— Боишься, что отец обманет? Мы с тобой обманем его первыми, — ухмыльнулась Яга, и лукавые глаза ее вспыхнули в темноте. — Я знаю, где смерть Кащея. Он умрет, и ты сможешь править без оглядки на отца. Ты же хотел справедливости? Наступит вечная справедливость. Хотел всем счастья? Сто поколений вперед зальешь счастьем по самое горло.
— Где его смерть?
Яга расхохоталась ему в лицо.
— Каков хитрец!
Она склонила голову набок и погрозила ему пальцем.
— Сначала возьми меня в жены. Соглашайся, Иван, и тогда я открою тебе тайну. Поторопись, пока нечисть не спутала тебя с едой!
В груди Ивана не хватало воздуха. Он украдкой скрестил пальцы и сказал не своим, треснувшим голосом:
— Я согласен взять тебя в жены.
— Чтобы убить отца, ты должен вырвать колоколу язык, — пьяно улыбнулась ему в лицо Яга. — А теперь целуй меня! Быстрее!
Она прикрыла глаза и подалась к нему своими губами.
Иван оттолкнул Ягу, и та упала на спину. Фата слетела с невесты, и в ту же секунду нечисть взвыла и бросилась на Ивана. Он запрыгнул на стол и побежал, сбивая черепа и куски мяса.
Они бы мигом догнали его, если бы не хватали падающие со стола куски, если бы не дрались за каждую кость.
— Сюда! — услышал Иван знакомый голос. — Бежим к пруду!
Между холмами стояла черноволосая девушка в сарафане. Он спрыгнул со стола и побежал по живым трупам, вырываясь от цепких рук. Лилия схватила Ивана за рукав, и они рванули вниз между холмами, перепрыгивая через поваленные надгробия и проваливаясь в сырые раскопанные могилы. В низине лежал небольшой овальный пруд. Они были уже на берегу, когда мертвецы встали стеной на их пути. Лилия сжала ему запястье.
— Крикни, что я — твоя невеста!
— Лилия — моя невеста! — отчаянно закричал Иван, и мертвецы расступились.
Они прыгнули в серебристую воду.
— Да будет так! — раздался в ушах Ивана торжественный голос Кащея.
Иван и Лилия начали погружаться под воду. Пруд оказался какой-то невероятной глубины. Они опускались все ниже и ниже, и никак не могли достичь дна. Самое удивительно было, что Иван мог свободно дышать под водой.
— Ты спасла меня, — с благодарностью сказал Иван. — Представь себе, на меня какой-то морок нашел. Я едва не выпил кровь из лошадиного черепа.
— Это его магические иголки. Они помогают примириться с любой дикостью, — пояснила Лилия. — Отец хотел, чтобы ты отведал человеческого мяса. Ему нужен достойный наследник, который ни перед чем не остановится.
Темно-зеленый сарафан соскользнул с нее и обернулся болотной тиной. Чем глубже они погружались, тем серебристее становилась ее кожа. Наступал рассвет, и в первых утренних лучах Иван увидел, что его нагая невеста — водяная ведьма, покрытая искрящейся чешуей.
— Что теперь? — спросил он, паря в невесомости.
— Теперь мы будем вместе, только ты и я, — бесхитростно ответила Лилия. — Днем мы можем гулять, а по ночам будем прятаться от нежити в пруду. И никто нас никогда не достанет: ни отец, ни моя лживая сестрица, ни голодная толпа мертвецов. Долгое счастье, пока ты не состаришься и не умрешь! Разве не об этом ты мечтал?
— Постой! — смущенно сказал Иван. — Я не искал счастья себе. Я хотел счастья для других…
Она засмеялась переливистым смехом, запрокинув назад голову, как будто он сморозил ужасную глупость.
— Нет никакого счастья для других! Это мираж. Есть только человек со своим маленьким личным счастьем. Обуздай гордыню, Иван!
— Люди заслуживают счастья, и я подарю им счастье, — мягко сказал Иван, любуясь ее красотой.
Она передернула плечами.
— Моя сестра умеет читать чужие мысли. Ты бы очень удивился, если бы узнал, какие мелкие и стыдные мыслишки вынашивают в себе люди. Знаешь, что им доставляет наибольшее удовольствие? Несчастье других.
— Я принесу им счастье, а что они с ним сделают…
Но она вновь перебила его:
— Они равнодушны к чужой боли! Иногда мне кажется, что все люди колют себе глаза отцовскими иголками.
Он упрямо помотал головой, и тогда она схватила его за руки и закричала в лицо последнее, что могло его остановить:
— Никто не принес людям столько зла, как те герои, которые мечтали о всеобщем счастье!
— Я должен.
— Не делай этого! Твоя кровь почернеет! Ты станешь мертвым, как отец! — закричала Лилия вслед уплывающему жениху.
Но он не слушал. Он плыл навстречу солнечным лучам. Когда Иван вылез из воды, на берегу не осталось никаких следов ночного кошмара. Мрачные надгробия стояли ровными, навеки застывшими рядами. Иван, шатаясь, как с похмелья, побрел к башне. Ворсистые шмели пили росу с цветков клевера. Пахло медом. Если бы не лошадиный череп, валявшийся на лужайке, он бы решил, что ему приснился кошмар.
Продолжение следует.
